В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Подойдя к нужной панельной пятиэтажке, я вошел в подъезд, взбежал по ступенькам на второй этаж и нажал на залапанную кнопку перед старой деревянной дверью с номером двадцать шесть. В квартире раздалась дребезжащая трель звонка. Я подождал секунд тридцать и позвонил еще раз.
— Да, иду, я иду! — раздался раздраженный старческий голос из-за двери. — Я же не реактивная, летать тут по квартире.
Отчетливо клацнул дверной замок, и дверь со скрипом открылась. За ней стояла сухонькая, опирающаяся на палочку старушка и, подслеповато щурясь, смотрела на меня.
— Здравствуйте, бабушка, — вежливо обратился к ней я. — Я старый друг Тимофея. Зашел его проведать, давненько не виделись. Не подскажете, как мне его найти?
— Да откуда же мне знать, где носит этого ирода проклятого? — Старушка со злостью стукнула своей палочкой по полу. — Он, гадёныш этакий, как умотал куда-то месяца два назад, так и не появлялся после этого. И ни весточки мне не прислал с тех пор. Не знаю, где он и что с ним. Вот так растишь их, воспитываешь, всю душу вкладываешь, а они в один момент уедут и знать тебя не хотят.
— Понял, бабушка, бывает, — сокрушенно развел руками я. — Может, вам нужно чего? Продукты купить или лекарства какие из аптеки?
— Сходи, мил человек, в магазин, если тебе не сложно, купи мне кирпичик черного хлеба и пару бутылок молока. Сейчас я тебе денежку принесу. Самой-то мне долго ходить, ноги давно уже не те.
Бабуля Тимы повернулась, чтобы сходить за деньгами, но я только махнул рукой.
— Да не надо денег.
Значит, Тима дома так и не объявился. Ну, это было вполне ожидаемо. Я так, на всякий случай, проверил, а вдруг все же появится. Я быстренько сходил до ближайшего гастронома и купил продукты, взяв вдобавок еще килограмм сахара и пачку сливочного масла. Я бы еще что-нибудь захватил, только в руки больше не влезло. Пакетов-то в советских гастрономах отродясь не было. Все покупатели шли в магазины со своими домашними сумками и авоськами. Поэтому мне пришлось тащить все в руках, опасаясь выронить что-нибудь по дороге.
Но все прошло удачно, я без потерь занес продукты бабушке Тимы и, выслушав кучу благодарных слов, отправился по своим делам дальше. Есть, конечно, вероятность, что бабуля разыграла передо мной спектакль, а на самом деле Тима сидит сейчас у себя на кухне и пьет чай с баранками, а я ему еще масла и сахарку принес, чтобы вкуснее было. Проверю эту мысль позже, как с основными делами раскручусь.
