В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
— Доброе утро всей честной компании, — дурашливо сказал я, заходя внутрь и изобразил некое подобие поклона.
— Здорово, Юрка! — Встал мне навстречу Гонгадзе и протянул свою крепкую ладонь для рукопожатия.
Я сжал его ладонь в ответ и увидел короткий кивок Казанцева, которым тот ответил на мое приветствие. Казанцев был сегодня хмурым, как будто у него болели зубы.
— Ну, я пойду, пройдусь по участку, — заторопился вдруг на выход участковый, — а вы пока здесь пообщайтесь.
Гаврилов вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Садись, Юра, побеседуем. Разговор у нас с тобой, наверное, долгим будет.
Я пожал плечами и сел на стул, так чтобы мне было видно и Жору, и капитана Казанцева. Тот пока никак себя не проявил. Дело принимало интересный оборот. Я быстро прикинул, что если Казанцев интересовался Мариной, то он, наверняка, должен был пообщаться с ее участковым, чтобы узнать о ней побольше.
Марина девушка видная, и на сто процентов, соседи обращают на нее внимание и могут рассказать много интересного, если к ним найти подход. Скорее всего, выпытав у Гаврилова все, что ему нужно, Казанцев оставил ему свой телефон, чтобы тот сообщал ему о всех интересных моментах, связанных с Мариной.
А теперь Гонгадзе, как он оказался в одной компании с Казанцевым? Жора работает опером в центральном, а Казанцев приехал к нам в город в составе комиссии из Москвы. Они вполне могли пересечься по работе, если Жору привлекали для совместных операций.
— Юра, мы хотели поговорить с тобой о твоей знакомой девушке Марине, — начал Жора, предварительно посмотрев на Казанцева. — Ты оказался прав, и она действительно куда-то пропала.
