В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
То проигрывая, то выигрывая, подсадные создают видимость честной игры для окружающих и втягивают заинтересовавшихся отдыхающих в игру. Сегодня среди подсадных — дедушка с тростью, он одет в темные короткие брючки, открывающие торчащие из сандалий черные носки, и белую рубаху с коротким рукавом. Второй подсадной — молодой парнишка в очках, играющий студента, третья женщина в платье в мелкий белый горох на черном фоне с крашенными хной медными волосами, и четвертый — рыжеусый мужик в светлом летнем костюме с потертым коричневым кожаным портфелем в руках.
Федор Ильич находится неподалеку от меня, и по всему видно, что его немного трусит перед операцией. Хорошо, что он так и будет наблюдать за всем со стороны, и никак не задействован в предполагаемом действии. Так бы он мне всю игру сорвал в самый неподходящий момент. Я сказал ему, чтобы он не светился особо, и чтобы не случилось, не пытался мне помочь.
Шайка мошенников действует очень слаженно, видно, что работают вместе уже давно.
— Этот! Этот мой! — Заорал он и шлепнул пять десяток об замызганную картонку."
"Седой, явно уже знакомый с репертуаром своих подсадных, даже не вздрогнул от неожиданности. Перевернув наперсток, он показал, что шарик находится под ним, и немедленно расплатился с рыжеусым мужиком.
В процессе моего наблюдения произошел еще один забавный случай. Какой-то сердобольный молодой человек с комсомольским значком на белой рубашке попытался было отговорить подсадного дедушку играть в наперстки.
