В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Сердобольный подсадной тут же предложил мне отыграться, уверяя, что на этот раз мне обязательно повезет. Я согласился и сказал, что сейчас вернусь, только сбегаю за деньгами.
Подхватившись с места, я быстрым шагом ушел за пределы видимости всей гоп-компании и, погуляв минут десять, вернулся обратно. Наперсточники меня ждали на том же месте, наверное, предвкушая, как разденут молодого заезжего лоха до нитки. Я подошел к седому и с сожалением сказал, что денег не нашел, но зато взял у матери ее золотые серьги с бриллиантами.
— Покажи серьги, — с интересом сказал седой.
Я вытащил из кармана мастерки тяжелые золотые с бриллиантами серьги Софьи Валерьевны. По уверению Федора Ильича, они стоили никак не меньше тысячи рублей. Но седой, мельком осмотрев их, презрительно оттопырив губу, сказал:
— Это обычные стекляшки. Зачту за сто рублей максимум.
Его выдали жадно блеснувшие глаза.
— Э нет, дядя, — я отрицательно покачал головой. — Тогда никакой игры не будет. Эти серьги подарила маме бабушка на пятидесятилетний юбилей, и я точно знаю, что они стоят полторы тысячи рублей.
— Ладно, даю триста, — недовольно буркнул игровой.
— Пятьсот, — жестко сказал я.
— Идет, — кивнул седой и тут же поставил условие. — Одна игра.
— Согласен, — кивнул я и с показной жадностью сказал. — Деньги покажи.
Седой достал крупные купюры из внутреннего кармана своего пиджака, отсчитал десять полтинников и демонстративно положил их на картонку перед собой.
— Твоя очередь, — кивнул он мне."
"Я сел на корточки и положил со своей стороны картонки серьги. Вокруг нас столпилась целая куча народа. Всем было интересно посмотреть на это эпическое противостояние. Седой кивнул и, подняв наперсток, показал мне шарик. Потом он, молча, без обычных прибауток, начал двигать наперстки, очень быстро меняя их местоположение, стараясь запутать меня частым перекатыванием шарика из наперстка в наперсток.
— Центральный, — сказал я и потянулся к наперстку.
