В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Все волнения прошедших нескольких месяцев уже позади. Он получил из Москвы достоверные сведения, что вместо трагически погибшего в поезде полковника Мезенцева, который неосторожно курил у открытой двери поезда во время движения и случайно выпал при толчке, комиссию возглавит его старый однокашник и даже, можно сказать, товарищ. Полковнику пришлось покрутиться как ужу на сковородке, но в итоге, все оказалось не зря. Его покровитель из Москвы намекнул, что, возможно, уже в следующем году Потапов может уйти в столицу с повышением.
— Ну вот, видишь, Егор, я свое слово держу, — кряхтя, говорит Вахтанг Отаевич, поворачиваясь лицом к полковнику. — Сказал, сделал.
— Вижу, Вахтанг, и очень ценю нашу давнюю дружбу, — солидно кивает ему Потапов. — Я тоже выполню все, что обещал. Теперь ветер из Москвы дует совсем в другую сторону, и мы с тобой сможем беспрепятственно развернуться намного шире прежнего.
— Это хорошо. В последнее время у нас все было парализовано.
— Сделаем, Вахо. Я поговорю с начальником транспортной, мы решим этот вопрос. Очень скоро мы сможем решить почти любой вопрос в этом городе.
* * *Марина, погруженная в раздумья, сидела в одиночестве на кухне.
Уже три дня она не выходила из дома. К ней приходила домработница, убирала и приносила продукты, после чего девушка снова оставалась в квартире совершенно одна. Все эти дни она почти не ела и много пила.
С чем это связано, она не понимала. Точнее, она знала, что из-за приезда москвичей у Вахо и у Егора возникли большие проблемы. Возможно, Вахо захотел лечь на дно и специально ограничивает свою активность.
