Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
— Мы «духов» из второй роты хотели поучить пока их старшие призывы в командировке. Вчера новое пополнение прибыло и среди них оказались «бурые», — потупившись, бурчит Руслан.
— А как ты Русик понял, что они «бурые»? — Участливо интересуется Жорж, кладя вилку на газету, вставая с места и подходя к «черпакам».
— Мы вчера зашли к ним в казарму познакомиться, ну и те на нас кинулись. — Отвечает Руслан неуверенно оглядываясь на стоящих молча товарищей.
— Прямо вот так сразу на вас и кинулись? — Уточняет Жорж.
— Ну не сразу, сперва мы их построили на взлетке, — нехотя поясняет Руслан — Марат одному из «духов» в грудак зарядил за то, что тот стоял сгорбленный и трясся. Потом он увидел одного из новых, который сидел на койке. Ну он его в строй хотел вместе с остальными поставить, а он начал хамить, послал нас всех. Мы тогда к нему кинулись, а он каратистом оказался. Расшвырял пару пацанов, а потом остальные «духи» налетели и замолотили нас количеством.
— Т-а-ак, — одобрительно кивает Жорж.
"— Дальше, мы побежали за своими в расположение первой роты, и привели еще пацанов, чтобы разобраться с бурыми «духами» из второй. А эти пидары закрылись у себя в казарме и мы не смогли выбить дверь. Тогда утром мы подстерегли их на зарядке и налетели с ремнями и прутами. Там уже вышел крутой замес с «душарами». Мы бы их поломали, если бы некстати не прибежал Михалыч с пистолетом. Он пальнул пару раз в воздух и разогнал нас всех по казармам.
— И это все? — Прищурился Засеев, не отрывая взгляда от Руслана.
— Все, Жорж. — Развел руками тот. — Ну ты сам посуди, разве мы могли спустить этим борзым «духам» то, что они руку на «черпаков» подняли? Нам по любому их ломать надо было.
Жорж коротко и без замаха ударил апперкотом Руслана в живот. А когда того согнуло от боли, он двумя стальными пальцами прихватил его за нос и силой поднял голову вверх.
— Скажи мне, сука, какого хера вы ночью поперлись в чужую казарму строить «духов»? Вам блядь, что заняться было больше не чем?
— Ай, Жорж, больно! Мы хотели просто немного поучить их порядку, — гнусаво зачастил Руслан, у которого от боли в стиснутом как плоскогубцами носу, на глазах выступили слезы.
— А я тебе, сука, разрешал чужих «духов» щемить? — Грозно вопрошал Засеев, не отпуская носа младшего сержанта. — Здесь все «духи» мои и только я могу их щемить.
