Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
Вышло очень похоже, я давлюсь от смеха, вызывая строгий взгляд замполита, которым он буквально хочет пригвоздить меня к месту. Сразу делаю вид, что поперхнулся и артистично кашляю, маскируя смех. Замполит показывает мне кулак и продолжает свою нудятину дальше.
* * *— Младшего сержанта Костылева срочно в гараж капитану Измайлову, — сообщает незнакомый запыхавшийся смуглый солдатик и крутанувшись на месте несется обратно.
Я в беседке смотрю, как играют в шахматы Ханикаев с Бергманом. Партия подходит к кульминации. Ромка загнал ладьей и слоном короля Эдика в угол, и грозит вот-вот поставить ему мат.
Отрываюсь от созерцания шахматной партии и иду по направлению к гаражу, недоумевая, что в восемь вечера могло понадобиться от меня Измайлову. Мы вернулись со стройки уже пару часов назад и вроде на сегодня ничего больше не намечалось."
"За казармой первой роты заворачиваю за угол, и, не доходя буквально метров пятьдесят до батальонного гаража, натыкаюсь на троих «черпаков» из первой роты. Среди них тот самый ефрейтор, которого я «приголубил» в день нашего приезда в казарме.
— А-а-а, «душара», — расплылся в улыбке ефрейтор — Вот ты мне, сука, и попался.
Я даже удивился такой глупости. Неужели этому придурку не хватило первого и второго раза? Он должен был слышать обо мне. Но, или не слышал, или по какой-то причине не воспринял всерьез.
— Ефрейтор, если тебе зубы не сильно жмут, то иди куда шел, — мирно предлагаю ему и его приятелям разойтись.
— Сейчас ты сам гад без зубов останешься, — угрожающе бросает ефрейтор и вся троица, ускоряя шаг, обхватывает меня полукругом.
Ей богу, как они меня утомили эти тупые твари. Я, мгновенно крутнувшись, выстреливаю самому быстрому противнику спин бэк кик правой ногой в живот. Того ожидаемо уносит, а я собираюсь продолжить, но слышу громкий крик.
— Всем стоять! Прекратить драку!
Останавливаюсь и вижу нашего батальонного особиста и незнакомого мне летеху, быстрыми шагами направляющихся к нам.
— Так, что здесь происходит? — Рявкает Алкснис, осматривая всех участников драки, и наткнувшись глазами на меня, ехидно улыбается. — Костылев! А я ведь тебе сразу говорил, что ты плохо закончишь.
