Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
— К занятиям вместе готовились, и о наших девичьих делах болтали.
— Много твой Юрка понимает в девичьих делах, — весело смеется Виктор Петрович, еще раз подмигивая внучке.
— Ох, дед, ничего от тебя не скроешь, — не смущается девушка и, понизив голос, просит. — Ты только родителям пока не говори.
— Да не скажу, не бойся, — снова рассмеялся ей дед. — Просто сам тебя тихонько сейчас отругаю, чтобы ты слушалась старших. Я же тебя просил больше не общаться с этим интересным молодым человеком.
— Нет уж, дедуля, я тебя сама отругаю, чтобы ты мне не указывал с кем мне дружить и встречаться, — Вика уперла руки в бока и глаза ее засверкали.
— Ты думаешь, что Юра, это лучшее для тебя? — Интересуется Виктор Петрович."
"— Да, именно так я и думаю, и никому не позволю решать этот вопрос за меня. У нас, в конце концов, на дворе не девятнадцатый век, чтобы девушкам кавалеров родня подбирала. — Все еще воинственно заявляет Вика, вздергивая подбородок вверх.
— Ну ладно, ладно егоза, остынь, не кипятись так, — весело посмеивается дед. — Хочешь общаться с этим парнем, твое право. Ты только не торопись с решениями, тем более, ему скоро в армию. А это минимум на два года, если ты не забыла.
— А я никуда и не тороплюсь, а армия это не каторга, уж кому, как ни тебе это знать, деда. — хмыкнула Вика.
— Что, ты и ждать его из армии будешь? — Удивляется дед.
— Буду, — упрямо говорит Вика, не отводя взгляда от собеседника, — Ты же меня знаешь, мое слово твердое.
— Знаю, моя девочка, — улыбается Виктор Петрович и раскрывает объятия — иди ко мне, я тебя обниму, моя хорошая.
* * *Подхожу к уже знакомому мужику в дубленке. Я выгляжу точно так же как вчера, на мне та же ярко зеленая куртка, вязаная шапка и большие очки на половину лица. Между губами и зубами к меня ватные тампоны, так что, даже мать Юрки вряд ли узнала сейчас своего сына.
— Здравствуйте Валентин Павлович — улыбаюсь я мужчине как старому знакомому.
— Здравствуй Сережа! — приветливо кивает мне он. — У тебя все в порядке?
— Да, да Валентин Павлович. — Я растягиваю губы в улыбке, кривоватой из-за ватных тампонов во рту. — Может, мы с вами пройдемся немного?
— Давай пройдемся, — кивает мне он и повернувшись к соседу бросает — Саня посмотри за моими вещами.
Мы идем с Валентином Павловичем вверх по Гончарной улице. Я тихо спрашиваю у него.
