В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
Оглянувшись на этот звук, Надежда увидела бегущего от опушки Семена Степановича с дымящимся ружьем в руках.
Ноги маньяка подогнулись, он упал на колени и выронил шкатулку с драгоценным кругом. На его левом боку появилось кровавое пятно, на глазах увеличивающееся в размерах, а в следующую секунду кровь заструилась изо рта. Он завалился на бок, руки заскребли по серому камню валуна, а окровавленные губы что-то шептали.
Надежда наклонилась к нему, чтобы расслышать этот предсмертный шепот.
— Открой… открой шкатулку! — умоляюще шептал маньяк.
— Перебьешься! — вполголоса ответила Надежда. — Это тебе за всех, кого ты убил!
Маньяк заскрипел зубами, его лицо перекосилось от боли и ненависти, он дернулся и окончательно затих.
Надежда выпрямилась.
Она не могла поверить, что все закончилась, и она осталась в живых.
Она-то да, а вот Николай…
И тут рядом с ней раздался мучительный стон.
Участковый сел, держась за голову, и прохрипел:
— Что это было?
— Ты чуть не стал восьмой жертвой Выборгского маньяка! — проговорила Надежда, сочувственно поглядев на участкового.
— Девятой, — поправил ее тот, вспомнив молодого санитара, задушенного в больнице в ночь побега.
— Ну, все живы? — окликнул их снизу Семен Степанович, подбежавший к основанию дота.
— Все, кроме маньяка! — отозвалась Надежда. — Да и Николай полуживой…
— Да я ничего, — участковый поднялся на ноги, кряхтя и потирая ушибленную голову.
— А тот гад точно мертв? — Семен карабкался на валун, чтобы лично убедиться в смерти маньяка.
— Мертвее не бывает, — успокоила его Надежда, разглядывая труп. — Отличный выстрел! Спасибо вам, Семен Степанович, вы ведь мне жизнь спасли!
— У меня с ним свои счеты, — проговорил тот, склонившись над мертвым маньяком. — Ну, кажется, и правда сдох…
— А чем это у тебя, Степаныч, ружье заряжено? — поинтересовался Николай, разглядывая рану на боку мертвеца. — Кажись, не дробью… на какого это зверя ты охотился?
— На крупного, — ответил Семен.
Немного помолчав, он добавил вполголоса:
— Я ведь его видел мельком в лесу тогда, пять лет назад, в этих самых местах… еще до того… а еще в старых дотах, в одном бункере нашел следы… Несколько дней он там жил. А потом, после того как он моего Владимира убил и всех остальных, хотел его подкараулить да рассчитаться по-своему… только он пропал, и пять лет не было о нем ни слуху ни духу.
