Автор
Веселье Петра не могло долго продлиться, а его долгий алкогольный отпуск всегда закончился разводом. Теперь он вновь готов отправиться на очередную вечеринку, но Есения уже отказывается платить за его безумства. Как Пётр сумеет остановиться и изменит свою жизнь? Отогрей моё сердце — это роман о том, как одиночество может стать неизбежным концом веселья....
Но сахаляр, уже почуяв добычу, словно медведь, напирал. Девушка металась от стула к стулу, а он обманными маневрами прыгал то справа, то слева, пытаясь ее изловить. В какой-то момент довольно расхохотался, еще больше заводясь.
- Сенька, ты понимаешь, что творишь сейчас? – шёпотом произнес, глядя в глаза помощнице. – Тебе сегодня не сбежать от меня. Ты готова уступить моим ласкам?
- Архип Алексеевич, взываю к Вашей совести в последний раз! Отпустите меня! – стояла и тряслась мелкой дрожью.
Не испуганно, а протестующе.
- Не дури, синяки останутся, - приказал Архип.
Но понимая, что Есения слишком возбуждена от борьбы с ним, не слышит, отпустил запястье, присел и, ловко подхватив под бедра, усадил на полированную поверхность стола.
- Ах…, - только и успела сказать, не ожидая, что босс зайдет так далеко.
- Что, ах? Боишься меня? Ответь честно! – оперся ладонями по бокам от нее и посмотрел в глаза.
Даже при тусклом искусственном свете различался цвет ее голубых глаз. Но девушка лишь сглотнула и заморгала, при этом держась за мощные плечи мужчины. Тукаев опустил взгляд ниже, на губы, как бы раздумывая: целовать, не целовать, глубоко вдохнул, борясь с желанием. Проследил взглядом ниже, зацепившись за V-образный вырез на блузе и подняв руку, коснулся указательным пальцем ложбинки.
Девушка вздрогнула, но руку не отбросила. Сидела смирно, питая надежду, что он придет в себя и отпустит.
- Хочу расстегнуть пуговки, - поднял взгляд. - Позволишь?
Он спрашивал и ей бы отказать, но язык будто прилип к небу, парализованный потаенным желанием и огромным любопытством: ""А что же будет дальше, если позволю?""
- Архип… Алексеевич…, нас могут увидеть, - проговорила дрожащим голосом, запинаясь.
Архип поморщился от очередного обращения.
- Сенька, не зли меня, - отмахнулся от ее страхов. - Заткнись, - и, присоединив вторую руку, стал расстегивать пуговки.
Есения не убирала ладони с плеч мужчины, сидела чуть вздрагивая от его умелых пальцев, что касались кожи, освобождая пуговки из петель. Дошел до последней, медленно развел полы блузки и потянулся, ладонями накрывая атласные чашки белья. Груди погрузились в его крупные ладони и мужчина простонал.
- Чертовски сексуальная, - посмотрел в лицо Есении.
