– Что?
Какое-то время он молчал.
– Я не хочу, чтобы ты вешала трубку.
Она закрыла глаза.
– Я чувствую то же самое.
Ривендж испустил низкий и медленный вздох.
– Спасибо. За то, что осталась со мной.
Слова, пришедшие ей на ум, не имели никакого смысла, и она не была уверена, что стоит произносить их вслух, но все же, она это сделала:
– Так будет всегда.
– Если хочешь, можешь закрыть глаза и представить меня рядом с собой. Как я держу тебя в своих объятьях.
– Я так и сделаю.
– Хорошо. Приятных тебе снов. – И он первым повесил трубку.
Элена отняла телефон от уха и нажала кнопку завершения вызова. Клавиатура засветилась ярко-голубым светом. Телефон был теплым от того, что она продержала его в руках так долго, и она провела по плоскому экрану большим пальцем.
Всегда. Элена хотела быть рядом с ним всегда.
Клавиатура потемнела, потом и вовсе погасла, что вызвало у нее какую-то панику. Но она все еще может позвонить ему, не так ли? Это будет выглядеть жалко и убого, но он ведь здесь, на этой планете, даже если не говорит с ней сейчас по телефону.
И у нее всегда есть эта возможность позвонить ему.
Боже, сегодня умерла его мать. И из всех людей, с кем он мог провести все это время, он выбрал ее.
Закутав ноги в одеяло, Элена свернулась калачиком, крепко прижав телефон к груди, и забылась сном.
Глава 39
Выжидая в паршивом ранчо, которое он решил использовать в качестве наркопритона, Лэш сидел на стуле, на который в своей прошлой жизни не позволил бы сесть даже своей собаке. Это был Баркалонжер, дешевый, набитый, хрен знает чем, кусок дерьма, который, к сожалению, был удобным, как хрен знает что.
Не трон, конечно, но чертовски неплохое место для того, чтобы припарковать свою задницу.
Позади открытого ноутбука простиралась комната четырнадцать на четырнадцать, декорированная в стиле «низкий-доход-нет-средств-на-ремонт»: диваны с драными подлокотниками, поблекшая картина с нелепо висящим на кресте Иисусом, мелкие пятна на ковре, предположительно, от кошачьей мочи.
Мистер Д вырубился, прислонившись спиной к входной двери, держа в руках пистолет и надвинув ковбойскую шляпу на глаза. Два других лессера расположились на выходе из комнаты, оба подпирали дверной косяк, вытянув ноги.
Грэйди валялся на диване, перед ним лежала открытая коробка пиццы «Домино», в которой не осталось ничего, кроме остатков сыра и жирных пятен на картонном дне. Он один приговорил огромную Mighty Meaty и сейчас читал вчерашнюю Колди Курьер.
Тот факт, что парень был на полном расслабоне, вызывал у Лэша желание сделать сукину сыну аутопсию наживую.. Что за хрень? Зашибись, конечно, но сын Омеги заслуживает немного больше тревожности от похищенных им жертв.
Лэш взглянул на часы и решил дать своим людям еще полчаса на восстановление.