В Отомщенный любовнике Дж. Р. Уорд создает острые дебаты о героях и злодеях в мире романа, где добродетель часто скрывает своё истинное лицо, а зло порой прячется за маской честности. Страстные взаимоотношения и сложная логика привлекают к себе внимание, создавая драматическую атмосферу с элементами мрачной философии....
Сумка спешно перешла в другие руки, от торопившегося к суетившейся.
– Все на месте? – спросил он, готовый молить Деву-Летописецу о скорейшем выходе из клиники.
– Ах, да, но… – Ее тон переключился с почтительного на профессиональный. – Мой господин, Вы ранены.
Он проигнорировал ее комментарий и убрал свою руку. Успокоившись тем, что она твердо стояла на ногах, он пожелал ей доброй ночи и попрощался на древнем языке.
– Мой господин, Вам следует…
– Простите, что врезался в вас, – крикнул он через плечо.
Роф толкнул последнюю дверь и обмяк, когда в легкие начал поступать свежий воздух.
Когда головная боль снова зародилась в глазницах, он поднял очки и потер переносицу. Верно. Следующая остановка… адрес, указанный на фальшивом удостоверении личности.
Он должен забрать сосуд лессера.
Опустив очки на место, он выпрямился и…
– Не так быстро, мой господин, – сказал Ви, материализуясь прямо перед ним. – У нас с тобой есть разговор.
Роф обнажил свои клыки.
– Я не в духе для болтовни, Ви.
– Перетопчешься.
Глава 5
Элена наблюдала, как Король расы отворачивается и почти сшибает все на своем пути.
Блин, он был огромным и таким пугающим.
Ее едва не зашиб Король, что стало бы последним гвоздем в крышку ее гроба.
Пригладив волосы и вернув сумку на плечо, она начала спускаться по лестнице, миновав внутренний пропускной пункт. Она опоздала всего на час… потому что – чудо из чудес! – медсестра ее отца освободилась и смогла приехать раньше.
Приступы случались, но припадки отца были не так ужасны, как могли быть в перспективе, и у Элены возникло подозрение, что дело в принятых до этого лекарствах. До таблеток, худший из приступов длился всю ночь, поэтому в некотором смысле, эта ночь свидетельствовала о достигнутом прогрессе.
И все равно разбила ее проклятое сердце."
"Добравшись до последней камеры, Элена почувствовала, что сумка на плече стала тяжелее. Она была готова отменить свидание и оставить сменную одежду дома, но Люси отговорила ее.
Будучи натурой скрытной, Элена не ответила… да и сказать было нечего.
Именно это Люси хотела подчеркнуть, не так ли? Ухаживающие за больными родственниками должны заботиться и о себе, и утверждение отчасти подразумевало жизнь вне дома, где больные навязывали им определенную роль.
