Война между вампирами и их врагами разгорается в городе Колдвелл. Один боец Братства столкнется с испытанием, проверяющим его верность. Его истинная сущность откроется, когда личные чувства вступят в конфликт с долгом перед расой. История о преданности, любви и высокой цене войны.
Криминалисты по горло завалены исследованием волокон и волос Грэйди, но на нее они найдут немногое, поскольку вампирская ДНК, как и кровь, быстро разрушалась. Плюс, она уже сожгла одежду и обувь, в которой была той ночью, а нож, которым она воспользовалась, продавался почти в каждом охотничьем магазине.
У Де ла Круза были лишь косвенные улики.
Хотя все это не имело значения. Если по какой-то причине все зайдет слишком далеко, она просто исчезнет. Может, отправится на запад. Может, вернется в Старый Свет.
Бога ради, ей давно следовало покинуть Колдвелл. Находиться так близко и одновременно так далеко от Рива было невыносимо.
Проверив каждую кабинку, Хекс вышла и завернула к мужской комнате. Она громко постучала и заглянула внутрь.
Шуршание, ахи-охи и звуки слияния тел означали, что там были, по меньшей мере, одна женщина и один мужчина. А, может, и тех и других по двое?
– Мы закрываемся, – рявкнула она.
Очевидно, она пришла как раз вовремя, потому что женщина вскрикнула от накрывшего ее оргазма, и звук этот эхом отразился от кафеля, а затем они оба тяжело задышали, восстанавливая силы.
И Хекс была не в настроении слушать эти вздохи. Это напоминало о том недолгом времени с Джоном… А, с другой стороны, что не напоминало? С тех пор, как ушел Рив, она перестала спать, вместо этого долгие часы созерцая потолок в своем охотничьем домике, и подсчитывая, сколько раз накосячила.
Она не возвращалась в ту квартиру в подвале. И думала, что ей придется ее продать.
– Давайте, пошевеливайтесь, – сказала она. – Мы закрываемся.
Ничего. Лишь дыхание.
Устав от посткоитального дыхательного действа в убогой кабинке, она сжала пальцы в кулак и ударила по штуке с бумажными полотенцами:
– Выметайтесь отсюда. Сейчас же.
Это заставило их поторопиться.
Первой из кабинки вышла женщина с довольно разноплановой, как ей показалось, привлекательностью. Она была одета в готическом стиле: порванные чулки и сапоги, весившие фунтов так четыреста, и куча кожаных ремней. Но, в то же время, обладала внешностью «Мисс Америки» и телом Барби.
И ее очень даже неплохо отымели.
Ее щеки раскраснелись, чрезмерно черные волосы были взлохмачены, и все это, конечно, из-за того, что ее обработали у кафельной стены.
Следующим из кабинки вышел Куин, и Хекс застыла, зная, кто именно был третьим в этом трио.
Куин холодно кивнул ей, проходя мимо, и она знала, что он не уйдет далеко, пока…
Джон Мэтью вышел, застегивая ширинку.
