Автор
В стенах заброшенного здания архива сквозь мрак вырывается дрожь недовольства. Лиза Котова шепчет в ухо Ире планируемую перевеску в новый отдел, а рядом с тихим голосом Иры — Ольга Куликова хмурится от подслушанного скандала. Здесь, среди потертых корешков и выцветших бумаг, начинается настоящий роман о власти и неумолкаемой честности....
Тётя Люся отчаянно кивает.
— Неплохо бы полицию.
Почему-то я не могу говорить. Хочу, и не могу. Просто стою в каком-то ступоре и хватаю ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег.
— Ась, у тебя мобильник звонит. — Тётя Люся многозначительно приподнимает ярко накрашенную бровь.
Вздрагиваю, выхватываю из кармана мобильник и не глядя всхлипываю в трубку:
— Да?
— Ася, привет. Это Лев… Ты… плачешь?
— Я? Нет… я…
— Это из-за букета? Я не хотел тебя расстроить, честное слово! Прости за мой порыв. Я понимаю, что слишком поздно для объяснений.
Я пытаюсь вдохнуть и не могу. Из горла рвутся сдавленные стоны, похожие на рыдания.
— Ася? — Такой близкий и в то же время далекий голос Ключникова никак не может вывести меня из ступора. Не могу говорить, и все!
Тётя Люся раздраженно выхватывает у меня телефон.
— Ее хотят убить! — нависая надо мной, орет в трубку она. — Тут такое! Как в фильмах ужасов! Приезжайте скорее, если хотите застать ее живой!
— Понял. Уже еду, — летит ответ, а следом слышатся короткие гудки.
Новый шок выводит меня из ступора. Только Ключникова в общаге не хватало посреди ночи!
—Что?! Нет! — Трясу телефон, но абонент вне зоны действия сети. — Зачем вы ему это сказали?!
Тётя Люся и Глафира переглядываются. Люся страшно округляет глаза.
— А что? Пусть знает, что тебя скоро убьют!"
"— Да с чего вы взяли, что это послание для меня?! Может, кто-то пошутил! Мало, что ли, студентов здесь проживает? Кто-то просто решил приколоться… — шиплю с досадой. Ох уж этот синдром! Ввел меня в ступор из-за фразы «Ты — следующая».
Снова набираю номер Ключникова, но он не отвечает. Я чуть не плачу.
Как его отменить?! Он мне сейчас здесь меньше всего нужен!..
— Ась, ты все же дверь лучше изнутри шваброй-то подопри. А то, как знать… береженого Бог бережёт. —Тётя Люся многозначительно поднимает вверх указательный палец и возвращается к своим перцам. Глафира, помедлив, вручает мне швабру и кочергу.
Я хмурюсь. Нашлась пророчица! Но стоит мне покинуть пределы кухни, как страх накатывает новой волной.
Чтобы хоть как-то отвлечься, ставлю пышный букет в воду. Начинаю всерьёз задумываться о швабре: замок на двери кажется мне хлипким.
Я даже переодеться не решаюсь, так и сижу на краю кровати в джинсах и футболке, в которых ездила в гости к подруге.
