В черной форме и с черными беретами, они кажутся обычными матросами, без специального флотского обмундирования — только якорный ремень и тельняшка. Ничего не говорит о принадлежности к Тихоокеанскому флоту, даже вещмешки походят на тех у пехотинцев. Это безымянный отряд, где романтики и моряков нет — только чистая практика и тренировки. Утро начинается с изнурительных беговых操练, подчеркнуто необратимою....
Меня силой гребка почти что вынесло наружу, и в этот момент я всем телом ощутил давление воды снизу, и в голове явственно зазвучала музыка и пропела звездулька восьмидесятых «Каролина». Даже не успев обдумать странность посетившего меня чувства, я чуть не дернулся от страха, но не успел среагировать. Буквально в паре сантиметров подо мной проскользнул Болев. Сделав еще один гребок руками, я вышел на воздух и, сдвинув маску на лоб, уставился на своего «преподавателя». Увидев мою испуганную физию, Дитер хрюкнул и произнес:
— Ну, чего вылупился, нормально все, места в трубе полно, не дернулся — молодец, хвалю.
— А что у тебя на плеере играет? — поинтересовался я в паузе между глубокими вдохами.
— А баба какая-то, «Каролина», что ли, слышал под водой?
— Ага, думал, брежу.
Я снова ушёл под воду и толчком отправил себя в трубу, пронесся на довольно приличной скорости, не выныривая, развернулся и снова толчком в трубу.
Потом еще минут десять я переныривал тоннель и на спине, и боком, толчками, гребками, сразу за Дитером или впереди него, проныривал под ним или выше его.
— Дима, а откуда ты все эти штуки знаешь? Вас, минёров, поди, гоняют по этому делу?
— Ха! Гоняют, конечно, не то слово! Врачи-спецфизиологи лекции свои проводят с занятиями! Только я до службы на флоте в институте отучился два курса на гидрографа и со школы в клубе подводного плавания занимался у нас в Одессе.
Он с гордостью похлопал по шильдику на груди. Поболтали еще пару минут, я отжал мокрую робу, обулся и побежал обратно в расположение роты, гордый своей несомненной победой над «клистирофобией». В понедельник меня должны были допустить к занятиям и проверить мою пригодность к дальнейшей службе в «боевом» подразделении.
Выходные прошли весьма для меня неплохо. В воскресенье пришёл Марков и увез всю группу в город на экскурсию. Несмотря на просьбы Федоса и мой умоляющий взгляд, заместитель командира меня со всеми не взял, видно посчитал, что уже совсем «отрезанный ломоть» и не стоит со мной возиться. Сперва я даже обиделся, но потом, оставшись в гордом одиночестве, неплохо выспался, написал пару писем домой. Во время обеда меня выдернули на камбуз.
