– И что? Причем тут волхва?
– Ну… она так устроила, что я не очень-то подробностями интересовался, вроде бы как отупел слегка… или слишком спокойным стал… не знаю, трудно объяснить.
– Слишком спокойным? А кто меня на хуторе попрекать взялся? Кто поперся христиан спасать, хотя спасать уже не от кого было? Или то, что ты мне нагрубил в лесу, спокойствием называется? Не выдумывай чепухи! Все с тобой было так, как и должно быть в первом походе – одни дергаными становятся, другие слегка сонными. И никакого колдовства не нужно.
Мишка не стал спорить – человек, находящийся под воздействием внушения и не осознающий этого, всегда найдет аргументы той или иной степени убедительности, опровергающие любой намек на то, что он действует не по своей воле.
– Надо уметь самому за свои поступки отвечать! – все никак не мог успокоиться Алексей, тем самым лишь подтверждая Мишкины подозрения. – Привыкли, чуть что: судьба, воля Божья, волхвование… Да не мог ты ни о чем толком спросить, потому что в походы раньше не ходил! А когда христиан не нашли и стало понятно, что зря время теряем, ты и задергался. Правильно Корней на тебя ушат холодной воды вылил! Только задумал он это давно – еще до того, как мы в поход собираться начали…
– Что? Так он меня от старшинства отрешить давно задумал?
– А? – Алексей так увлекся своими рассуждениями, что не сразу отреагировал на Мишкин вопрос.
– Я спрашиваю: дед меня еще раньше…
– Да! Еще когда узнал, что ты от наследства отказался. Правда, передумал потом… не знал, как ты себя поведешь. А вдруг опять в лес сбежишь? Ну, а сейчас, видать, опять передумал, для того и приказал десятникам и старым ратникам за тобой да за твоими ближниками присматривать. Тут-то ты на глазах, и дури сотворить вам не дадут. Ну, еще и делом вас занять велел, чтобы без продыху, от этого, знаешь ли, тоже дурные мысли в голову меньше лезут.
– Ты только, Мишань, в обиду не ударяйся! – продолжал Алексей. – Продолжай отроков учить, крепость достраивай и прочее. Корней сам во главу всего всегда дело ставит и от других того же требует. Вот сейчас и тебя испытывает, что для тебя важнее – дело или обиды. Так что, ты не поддавайся, стерпи.
Мишка был настолько удивлен совпадением позиций Матвея и Алексея, что даже не обратил внимания на впервые обращенное Алексеем к нему слово «Мишань», произнесенное заботливым, прямо-таки отеческим тоном.