– А… Э… Благодарствую… Это как же? Меня?
– Тебя, тебя. Окажи честь, не побрезгуй.
Илья спохватился и сдернул с головы шапку. Поклонился в пояс и даже не проговорил – пропел:
– Благодарствую на приглашении, Корней Агеич, буду непременно.
– У тебя, Илья, – вспомнил дед, – еще какое-то дело было?
– Да так, дельце небольшое. Корней Агеич, продай мне одну холопскую семью.
– Что-о-о? Да ты никак разбогател?
– Ну, не так чтобы очень, – Илья скромно потупился. – Продай, тебе же все равно такую прорву народу девать некуда, вон третью ночь за тыном сидеть будут.
– Это моя забота! Ты сам-то как целую семью до новин прокормишь?
– А это уже моя забота!
Бойкость возвращалась к Илье прямо на глазах.
– Кхе, Михайла, продать, что ли? Или самим сгодятся?
– С условием, деда. Если Илья согласится стать обозным старшиной Младшей стражи и будет учить в воинской школе обозному делу. Тогда ему для своего хозяйства времени будет мало оставаться и понадобятся холопы.
– Э, подумать надо, Корней Агеич.
– Ну когда подумаешь, тогда и приходи.
– Не-э-эт, тогда уже поздно будет. Ладно, согласен. Но с Буреем ты сам договоришься. Идет?
– За семью – гривна серебром.
– Корней Агеич, да помилосердствуй, это ж разве цена?
– Не хочешь – не бери.
– А может, отдашь за пятнадцать кун?
– Пьяниц и бездельников или баб без мужика.
– Сойдемся на двадцати?
Дед с Ильей зафиксировали сделку рукопожатием.
– Завтра с Лаврухой пойдешь за тын, – распорядился дед, – он тебе семью укажет. А серебро – сейчас.
– А золотом не возьмешь, Корней Агеич?
– Да ты и впрямь разбогател! А торговался-то! Где взял?
– Гм… Так это… Там уже нету.
– Да не жмись ты, поведай по-родственному, чай, не чужие теперь.
– Михайла мне присоветовал под идолами на капище покопать… Ну вот… Я и говорю: век благодарен буду. Я и подарок припас, в благодарность, значит. Вот.
Илья полез за пазуху и извлек на свет еще один тряпичный сверток. Размотал тряпочку.
– Вот, я думаю, в самый раз будет.
Дед и внук хором ахнули: на ладони у обозника стояла миниатюрная бронзовая статуэтка – вздыбившийся в хищном прыжке лис. Чеканка была исполнена настолько искусно, что обозначены были даже встопорщенная на загривке шерсть, когти на лапах и клыки в ощеренной пасти.
– Кхе… Да-а-а… Где ж ты красоту такую?..
– Да там же, под идолами.
– Это же что получается? – дед почему-то адресовал свой вопрос Мишке. – Волхв, паскуда, на нашем родовом знаке ворожил?
– Может, и ворожил, деда, так ведь не вышло ничего.
