И всё из-за неё! Какое уж тут счастье и здоровье, когда под боком сплошной стресс?! Ну, уж сын этой гадине не достанется!
Надежда Максимовна грозно выпрямилась и тут вдруг увидела такое, отчего её ноги превратились в жидкий студень.
Нет! Глаза её не подвели и ум не зашёл за разум. Гриша, её сын, собственной персоной вынырнул из кустов и подошёл к горилле. Дальнейшее не лезло ни в какие рамки! Он положил ей руки на плечи и прикоснулся губами к щеке!
Надежда Максимовна заметила, что лицо его при этом отображает щенячий восторг. Дрожь, пробежавшая по её телу, скрутила внутренности острой болью. На несколько секунд она задохнулась, а потом услышала свой крик:
— Нет! Не смей!
Под напором её крепкого тела ветхий забор соседки едва не рухнул. Надежда Максимовна на ощупь раздвинула доски — давно известную дорогу в соседский двор, вихрем прорвалась через куст одичавшей смородины и подскочила к сыну."
"— Ты что делаешь? Немедленно оставь эту… эту… — Она подавилась словами, которых оказалось слишком много одновременно. — Эту уродину!
Выскочившие на крик Рита с детьми только распалили её гнев. Чёрная пелена на глазах расширилась до размеров Гришиного лица — белого-белого, как полотно.
Надежда Максимовна набрала в грудь воздуха:
— Как ты смеешь к ней прикасаться? — Она почти визжала. — Ты что, ослеп?
Не выбирая выражений, Надежда Максимовна наотмашь хлестала словами направо и налево. С каждой фразой крупное тело Милы вздрагивало и сжималось в комок. Втягивая голову в плечи, она крест-накрест прикрыла руками грудь, словно малыш, защищающийся от удара.
— Ну, хватит! Уходите прочь! — подала голос Рита.
Надежда Максимовна резко развернулась для ответа, но её остановил возглас сына:
— Мама, я люблю Милу и собираюсь на ней жениться.
От неожиданности она прижала кулак к горлу, затыкая протяжный стон.
— Что ты собираешься?
В глазах сына стояло тревожное ожидание. Он боялся! Надежда Максимовна воспряла духом: ведь если чуть-чуть поднажать, то он сломается. Она метнула взгляд на Милу, которая с убитым видом стояла рядом с Гришей, и возвысила голос:
— Гриша, иди домой, там поговорим спокойно!
Прежде на Гришу всегда действовали короткие приказы матери. Она знала, что тот не посмеет её ослушаться, он всегда был чуть трусоват. Когда Гриша сделал маленький, робкий шаг в сторону, она подумала: «Моя взяла!» Но Гриша вдруг повернулся и взял Милу за руку:
— Людмила будет моей женой, хочешь ты этого или нет.
Некрасиво дрогнув ртом, Мила уткнулась ему в плечо и заплакала.
Окаменев, Надежда Максимовна посмотрела на их сплетённые пальцы и почувствовала, как земля под ногами покачнулась из стороны в сторону, а зелень кустов стала серой.