По Неве прогибалась карета царской дочери, сквозь прозрачный туман падало снегоподобное серебро. Лакейская орда двигалась, как одно мгновение: парики в жемчуге, фалды куртки на ветру и руки в белых перчатках за поручнями. А вокруг — нищие, держащие поднятые уши за праздники....
Похоже, «Отзвуки времени» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мне-то ладно, пусть хоть каждый день звонит, но кто знает, что у неё на уме? Нынче все повадились самому президенту на прямую линию жаловаться. Не ровён час… — Не договорив, начальница махнула рукой: мол, сама понимаешь.
Понимать-то Рита понимала, но противно было до тошноты.
Старуха Галямзина встретила её в сиреневом трикотажном халате с оборками, с босыми ногами, которые украшали ярко-красные ногти. Она была невысокой и худощавой. Если бы не шаркающая походка и наклонённая к плечу голова, то её фигуру можно было бы назвать спортивной.
— Пенсию принесла? А где твоё «здравствуйте»? — огорошила она с порога, хотя Рита успела поздороваться.
— Здравствуйте, Раиса Васильевна, — ещё раз громко и раздельно произнесла Рита.
Галямзина перекинула сигарету из одного уголка рта в другой:
— Ну то-то! Проходи в кухню. Да сапоги не забудь снять.
Похвалив себя за предусмотрительность, Рита достала из сумки бахилы и натянула на подошвы. Каждое её движение Галямзина сопровождала кислым взглядом, и Рита твёрдо уверовала, что завтра поступит очередной звонок с кляузой.
Грязища в доме была неимоверная. Рита отсчитала деньги, которые старуха тут же сунула под клеёнку на столе, и повернулась, чтобы уйти.
— До свидания. — Она немного помедлила, но всё же решила попрощаться так же, как со всеми подопечными пенсионерами: — С наступающим!
— Это с каким ещё? — Вынув окурок изо рта, Галямзина затушила его о горшок с чахлой геранью.
Рита удивилась:
— С Новым годом. Ёлки уже продают.
— А, понятно, — протянула Галямзина, — я его не отмечаю. Год прошёл, и ладно. Главное, что пенсия тикает, — она постучала ладошкой по клеёнке. — А ёлки-палки эти придуманы для дурачков.
Внезапно выпрямившись, она с клёкотом в горле продекламировала:
Ёлки сухая розгаМаячит в глазищи нам,По шапке Деда Мороза,Ангела — по зубам![36]Ошеломляюще злые стихи в преддверии доброго праздника звучали издёвкой, и в Ритином воображении моментально воспарил скорбный ангел со Смоленского кладбища, которому кто-то обломал крылья.
Она остановилась:
— И вы никогда не ставили в доме ёлку?
Галямзина поперхнулась на полуслове:
— Ещё чего! Детей у меня, слава Богу, нет, внуков тоже — не перед кем придуриваться и деньги на ветер выбрасывать.
Под изумлённым взглядом Риты она схватилась за сердце и медленно осела на бок.
