По Неве прогибалась карета царской дочери, сквозь прозрачный туман падало снегоподобное серебро. Лакейская орда двигалась, как одно мгновение: парики в жемчуге, фалды куртки на ветру и руки в белых перчатках за поручнями. А вокруг — нищие, держащие поднятые уши за праздники....
Похоже, «Отзвуки времени» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Уже на остатках сознания Светлана обвила руками тоненькую фигурку в обтрёпанной одежде и обессиленно прошептала:
— Доченька моя…
* * *Они брели, поддерживая друг друга. Обессиленные и вымотанные, как люди, только что выбравшиеся из бесконечно тёмного и страшного туннеля и ещё чувствующие под ногами зыбкую почву.
— С Новым годом! С новым счастьем! — летело по улице.
На углу дома несколько мужчин пускали петарды. Огненные шары взлетали вверх, замирали в воздухе и рассыпались на множество разноцветных брызг.
Лина подумала: вдруг окажется, что не было никакого детского дома и прошлого года не было, а завтра она проснётся и пойдёт на кухню шарить в холодильнике что-нибудь вкусненькое вроде пиццы или мороженого.
На пороге квартиры мама поискала в кармане ключ:
— На, открывай.
Когда Лина вставляла его в замок, пальцы вдруг задрожали, и она не сразу смогла попасть в прорезь.
Не переводя дыхания, Лина забежала в свою комнату, села на стул и поболтала ногами, как любила делать в хорошем настроении. Сейчас настроение было тревожное, с малой примесью надежды на лучшее.
Мама зажгла лампу, и Лина увидела, что за время её отсутствия ничего не изменилось. Кровать под балдахином так же была застелена пёстрым пледом, на прикроватной тумбочке улыбается ночник-гномик с фонарём в руке.
Влажными ладошками Лина погладила поверхность письменного стола, где косо лежала тетрадь по истории. Кажется, на третьей странице стоит двойка. Она даже не представляла, что можно очень сильно соскучиться по тетрадке с двойкой. Так и расцеловала бы каждую строчку.
Шмыгнув носом, Лина втянула в себя тёплый воздух родного дома с запахом маминых духов и бразильского кофе и спросила незнакомым, жалобным голосом:
— Мама, можно я возьму карандаш?
— Лина, почему ты спрашиваешь? Здесь всё твоё!
Задохнувшись от удивления, Светлана осеклась и сникла, внезапно вспомнив про детский дом и про то, какая злость и ярость владели ею в момент тягостного решения об отказе.
