По Неве прогибалась карета царской дочери, сквозь прозрачный туман падало снегоподобное серебро. Лакейская орда двигалась, как одно мгновение: парики в жемчуге, фалды куртки на ветру и руки в белых перчатках за поручнями. А вокруг — нищие, держащие поднятые уши за праздники....
Похоже, «Отзвуки времени» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но то, как она погибла, многое объясняет в поступках твоей бабушки. Понимаешь, прошлое не исчезает бесследно, оно всегда в нас и так или иначе, но даёт о себе знать нашими поступками. Про тётю Сашу мне рассказала моя мама, когда я метался по стенам после ухода Полины, не понимая, чем стал плох…
В промежутках между фразами он попытался собраться с мыслями, чтоб наиболее мягко передать ужас из Полининого детства.
Боясь упустить хоть слово из сказанного, Настя стиснула кулаки и прижала их к подбородку.
Фриц Иванович поставил чашку на стол.
— …Это произошло в сорок третьем, когда гитлеровцы стали отступать и сопротивлялись со звериной жестокостью. Партизаны их, конечно, гнали и добивали, ну а фашисты в отместку издевались над местным населением.
Как ни старался Фриц Иванович говорить спокойно, голос то и дело срывался на фальцет. Непросто говорить про людей, точнее, нелюдей, если ты с ними одной крови.
— В деревню, где жила Полина, ворвался карательный отряд, и всех жителей согнали в один амбар.
«Партизаны есть?» — спросил офицер.
Сбившись в угол, люди молчали. Тогда офицер выбрал в толпе одну девочку лет пяти и выстрелил ей в живот. «Партизаны есть?» Мать девочки страшно закричала. Офицер выстрелил второй раз, и женщина рухнула рядом с дочкой.
«Партизаны есть?»
Бывшие в том амбаре рассказывали, что офицер был невысокий, но статный, с красивым профилем и рысьими жёлтыми глазами.
Повторять ему не пришлось. Схватив тётю Сашу за волосы, полицай поволок её к выходу: «Сейчас ты у нас всё расскажешь господину офицеру».
Фриц Иванович нервничал, поэтому говорил, убыстряя темп, пока не перешёл на громкий шёпот. Перед глазами маячило бледное лицо Насти, а он представлял перед собой совсем другое, очень похожее и тоже родное лицо Полины.
