По Неве прогибалась карета царской дочери, сквозь прозрачный туман падало снегоподобное серебро. Лакейская орда двигалась, как одно мгновение: парики в жемчуге, фалды куртки на ветру и руки в белых перчатках за поручнями. А вокруг — нищие, держащие поднятые уши за праздники....
Похоже, «Отзвуки времени» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
С тех пор урочище, где битва была, Волчьей Горой называется, ну а я, значится, Волчегорский. — Он зорко глянул ей в глаза. — Эй, да ты совсем озябла. Так и отморозиться недолго. Не откажи ко мне заглянуть, погреться. У нас щи в печи стоят, и зайчатина с пшённой кашей.
Его приглашение звучало так радушно, что голова закружилась. Она подумала, что это от голода, потому что сегодня довелось перекусить щепотью кислой капусты и малым кусочком кровяной колбасы, что дала хозяйка постоялого двора.
Маркел подставил ладонь под падающий снег и как бы невзначай заметил:
— Если не побрезгуешь, то я тебе овчинку своей жены отдам.
— Что ты, Маркел, что ты, — охнула Наташа, — как можно?! И думать не смей свою хозяйку обирать! У меня шушун очень тёплый, — соврала она.
— Феклуша не обидится, — с безнадежностью в голосе сказал Маркел, — ей на Смоленском кладбище без разницы, что зима, что лето. Мы с Егоркой давно сиротеем.
У Наташи сердце захолонуло при мысли о неприкаянном мужике и о ребёнке без материнской ласки.
— И кто же вам обед стряпает и ребёнка обихаживает? — спросила она невпопад.
— Старуха мордвинка стряпает, а за Егоркой кормилица Неонила присматривает. Слава Богу, парнишка у меня рассудительным растёт: и поест сам, и погуляет, зазря в драку не полезет, а дразнить начнут, так и отпор даст. Так пойдёшь к нам греться? Да не бойся, не обижу.
* * *Первый день своего сиротства Наташа старалась не вспоминать, очень уж быстро и страшно оторвали её от детской жизни. Поутру, когда тятя погнал коров в поле, а мать собирала на стол, в избу прибежала запыхавшаяся дворовая девка Матрёшка и без перерывов выпалила:
— Тётка Глаша, собирай Наташку до барыни. Да пусть с собой памятку из дома какую прихватит. Насовсем уезжает. Барыня её госпоже Полянской подарила.
— Какой такой Полянской? — белея лицом, переспросила мать.
— Госпожа Полянская — подруга нашей барыни, — пояснила Матрёшка. Она почесала ногой об ногу. — У неё именины нынче, вот наша барыня и расщедрилась. Подарю, говорит, тебе, Милица Петровна, справную девчонку, чтобы ты её потом на куафёршу[24] выучила либо к другой работе приспособила.
Наташа, что стояла за печкой, почувствовала, как у неё от страха застучали зубы.
