Кровавая лунная ночь — это время, когда Хана открывает страшную тайну о себе, заставляя сердца каждого героя сначала биться в ужасе, а затем стремиться к пониманию и спасению. В мире, где каждое движение может изменить судьбу, герои становятся свидетелями необыкновенных событий, приносящих на их пути тайны и чудес....
Чтобы скрыть позор, ее выдали замуж за достойного человека, но вместо того, чтобы быть покорной мужу, она была своенравной, дерзкой, хамила ему и…конечно, он не выдерживал.
— Что с ней случилось?"
"— Она умерла. С ней произошел несчастный случай. Она упала с лестницы и скончалась от полученных травм. Но успела обвинить во всем своего несчастного мужа…Хан казнил его с особой жестокостью. Их обоих. И отчима, и отца.
Затянула косу посильнее, так, что мои глаза приподнялись к вискам и стали миндалевидными. В эту секунду мне показалось в зеркале мое же лицо, а за спиной совсем другая женщина.
""— Я хочу быть надолго. Научи меня быть надолго. Ты знаешь его лучше меня. И я хочу его знать. Хочу быть настоящей женой.
И на ее лице появилась улыбка. Не сразу, сначала заиграла в уголках глаз, потом на губах, пока они не растянулись, преображая внешность всегда угрюмой женщины.
— Сначала узнай себя.
— Себя?
— Узнай свое тело, не бойся его, познакомься с ним и полюби его, научись доставлять себе удовольствие. Женщина соблазнительна, когда знает себе цену, когда знает, что такое наслаждение. И хочет получать его снова и снова…
Краска прилила к моим щекам. Я не сразу поняла, что она имеет в виду.
— Как это?
— Изучи свою плоть. Испытай оргазм. Сначала сама с собой. Ты когда-нибудь трогала себя в ванной?
Отшатнулась от нее, как от прокаженной.
— И… при чем здесь это? — промямлила едва слышно, трогая покрасневшие щеки.
— Пока ты задаешь мне этот вопрос, ты точно ненадолго.
— Почему?
— Потому что ты не любишь себя, стыдишься и не знаешь"".
Снова капнула кровь мне на руку, и я прижала к переносице салфетку, которую протянула мне Цэцэг.
— Ты меня вообще слушаешь? Ты должна ее заменить. Стать важнее, чем она, занять полностью ее место.
— Я его боюсь…Хана.
— А кто не боится. Разве что мой отец, и то иногда содрогается от понимания, насколько его внук чудовище. В Хане нет благодарности. Мы все вырастили его. Я держала на руках и нянчилась с ним после смерти его матери…но он этого не помнит.
