И слова все эти модные — пубертат, гормоны — есть в них какой-то смысл. Надо было иначе. Тиша явно характером в деда уродился. Хоть и не застал Тихон деда своего живым, а повадкой очень походил на «красного конструктора» Петра Тихого — отец о себе и своих молодых годах сыну Аристарху откровенно рассказывал, все, как было, не обеляя себя. На фотографиях, где они оба были в гимнастерках, сходство между дедом и внуком было особенно заметно. А не только внешнее сходство. У Тишки такой же крутой нрав, как у деда. И надо было внимательнее, гибче.
Но Аристарх, вместо этого, без отцовской мудрости, нахрапом, запретами, авторитетом. Получил. Сам виноват.
А жизнь повторных шансов все никак не давала. Когда Тихон вернулся из центра — такая гнусь из него полезла, такая мерзость, так себя вел безобразно, что когда после очередного окрика отцовского сын, закинув на плечо спортивную сумку, хлопнул дверью родительского дома — Аристарх только перекрестился облегченно. Впрочем, спустя час еще более облегченно выдохнул, когда старшая дочь, Нина, пришла домой и хмуро сообщила, что Тихон собрался жить у тренера.
Пока."
"Нина была единственной, с кем Тихон поддерживал хоть какие-то отношения. Они с самого детства были не разлей вода, разница в два с небольшим года, схожие характеры, и внешне почти как близнецы. Дрались, бывало дело. Но в то же время Тихон квасил носы особо недогадливым Нинкиным ухажерам, а она писала за него сочинения. Так было до того лета, когда Тихона забрали в реабилитационный центр.
И потом только на ее письма он отвечал, фотографию из армии ей прислал и только с Ниной разговаривал толком, когда вернулся. Впрочем, младшие, София и Лиза, не понимали еще, что происходит в семье. Кроме того, что происходит что-то нехорошее. И Аристарх чувствовал, что он виноват в этом раздоре. И как дальше-то жить? Как наставлять паству, если у самого под боком такой пожар?
Известие о том, что Тихон ушел в армию, принесло облегчение. Может быть, хоть армия его перевоспитает? Оценить результат не получилось — домой Тихон из армии не вернулся.
Обосновался в Москве — информация поступала все от той же Нины. И даже этому Аристарх слегка и малодушно — но обрадовался. Поначалу. А потом чувство вины стало давить на сердце все сильнее. Душно. Тяжело. Обреченно.
Известий от Тихона почти не было. Иногда он звонил Нине. И только. Жив, здоров. Работает. Все. А потом он приехал. На какой-то иностранной машине, в которой было двое — водитель и сам Тихон.
