Вышел из автомобиля с полными руками пакетов. Аристарх смотрел на сына молча. А тот сгрузил подарки у порога и усмехнулся.
— А вы все нищенствуете? Эх, батя, батя… На вот… — полез в карман куртки за кошельком, зашелестели купюры. — Ты, если чего надо — звони, вот номер. — К купюрам приложилась бумажка с написанными от руки цифрами. — Я теперь денег много зарабатываю — помогу тебе младших на ноги поставить…
Даже не слова ударили. А больше всего запах взбесил. От Тихона пахло спиртным. Сильно. Полетели в стороны купюры.
Бас Аристарха было по всей улице слышно. А потом с ревом умчалась иностранная черная машина, оставив семейство Тихих по-прежнему без сына. Аристарх стоял, прислонившись к косяку и держась за левую половину груди — там кололо немилосердно, жгло огнем. У другого косяка тихо плакала Серафима. София и Лиза молчали, потрясенные. И только Нина двигалась — с хмурым видом собирала разлетевшиеся по всему двору разноцветные купюры.
Ту ночь Аристарх провел без сна, на коленях перед престолом в храме, где был настоятелем.
Просил у Отца Небесного наставления в своем мирском долге и пути отца собственного сына. Как жить дальше? Что делать?
____________
Оказалось, что уже стемнело. Что кто-то включил лампу на тумбочке. Что прошло гораздо больше получаса. И, что было самым настоящим чудом — за все время исповеди отца и сына Тихих у их своеобразного «духовника» ни разу не зазвонил телефон. Как будто все внезапно забыли о заведующем травматологическим отделением.
Это ли не чудо?
Еще бы спина так не ныла — Самойлов только сейчас осознал, как затекла поясница. Снова. И еще попутно обратил внимание, что все это время отец и сын держались за руки. Да уж. Наверное, он все же лишний. И теперь им надо побыть вдвоем. Глеб Николаевич и так совершенно неожиданно и непрошено оказался свидетелем их долгожданного примирения. Но с другой стороны, у него есть собственный сын. И он тоже натворил глупостей — пусть и не столько, сколько Тихон Тихий.
Самойлов кашлянул.
— Да уж, Тихон… Слушал я тебя и думал, что пуля в плече — это при твоем характере ты еще легко отделался. И, кстати, раз уж разговор зашел. Обязан сказать, так что уж прошу меня теперь послушать.
Оба Тихие уставилась на него похожими серьезными взглядами.
— Причиной, спровоцировавшей падение и, как следствие, вызвавшей смещение пули и то острое состояние, которое за этим последовало, стал удар. Удар, который нанес… мой сын.
