Автор
Вечером в июне 1991 года Карна, где лошади предпочитают молчать и дождь громче людей, пробуждался после тёплой ночи. Город будил первый народный торговец, как сонливый пьяница — медленно очищаясь от долгого беседки. В этот момент начиналась жизнь для тех, кто знал, что ворона всегда предупреждает о беде....
Маруся стояла у кухонного стола и длинным острым ножом пластала шмат мяса, который держала на весу другой рукой. Ровные, одинаковые по толщине полоски шлепались на разделочную доску. Это было похоже на фокус – никто не умеет так ловко разделывать исходный продукт.
– Сынок, через полчаса подойдут отбивные. А хочешь, я бефстроганов сделаю. Или жаркое. Оставайся! Можешь и заночевать у нас!
На миг Ворону захотелось так и сделать. Но ему уже не десять, и не двенадцать лет, слишком много времени прошло между тем временем, когда он жил в этом доме со своими родителями и его нынешней жизнью…
– В другой раз – дела! – И чтобы сменить тему, спросил: – Мясо на базаре берешь?
Маруся хитро улыбнулась.
– Нет, Вера Пеструшка с мясокомбината носит. Мы чалились вместе, потом я ее в свой цех устроила… У нас одинаковые должностя были: «боец скота»! Я потом соскочила, а она до сих пор работает, ветеранскую медаль получила…
– А-а-а-а, ясно…
Ворон прошёл в комнату. Здесь всё было как прежде: часы с кукушкой на стене, застеленный выцветшей скатертью круглый стол, скрипучий диван, старый телевизор на полированной тумбочке, в проёме соседней комнаты видна кровать родителей…
Мать зашла следом, протёрла фартуком стул.
– Присядь, расскажи, как живешь-можешь?
Сама стала напротив, привычно прикрывая правой ладонью левую, на тыльной стороне которой синело восходящее солнце, а на безымянном пальце – перстень с тремя лучами.
– Сейчас можно вытравить эти порчушки, – кивнул Ворон.
Она отмахнулась.
– Хрен с ними.
– Если надумаю жениться, ты узнаешь первой, – улыбнулся Ворон. А сам подумал: «А вообще-то уже и можно семью завести…» И удивился: никогда раньше такие мысли не приходили ему в голову.
– Хочется же дожить, внуков понянчить…
– Понянчишь еще!
Мать вздохнула.
– Дела хоть как? – повторила она вопрос. – Фарт есть?
– Да пока вроде есть.
– Спасибо, сынок! Но здесь же много!
– Мало. Скоро будет больше. Бери!
Мать спрятала сверток в карман фартука.
– Ты только этого бандита стремайся, – понизив голос и оглядываясь на дверь, сказала она. – Это мокрушник, а не честный вор! Иуда!
– Кто? – удивился Ворон.
– Отцов, вроде как корефан… Лисица! Держись подальше от этой суки рваной, за ним крови не одно ведро!
– Угу, – кивнул Ворон. – Ладно, пойду я! Дела не ждут.
