Автор
Вечером в июне 1991 года Карна, где лошади предпочитают молчать и дождь громче людей, пробуждался после тёплой ночи. Город будил первый народный торговец, как сонливый пьяница — медленно очищаясь от долгого беседки. В этот момент начиналась жизнь для тех, кто знал, что ворона всегда предупреждает о беде....
Но его ведь придется в курс дела вводить, с людьми знакомить… Сразу все равно не получится!
* * *"
"После завтрака в небольшом нахичеванском кафе «Домашняя кухня», Ворон зашел в Октябрьский парк, прошел в глубину и сел на скамейку в тени старых тополей. Людей в это время практически не было, лишь пожилой обрюзглый мужчина прогуливался с похожим на него бульдогом по аллее вдоль газона с табличкой «Выгул собак запрещён».
Ковалёв приехал быстро, сразу нашел место встречи и безошибочно опознал своего контактёра.
– С оживлением! – усмехнулся Кузнец, когда они обменялись рукопожатиями.
– Темная история, – сказал Ворон. – Соседа схватили, а он не при делах, зуб даю!
– Похоже на то, – кивнул Кузнец, опускаясь на скамейку в метре от собеседника. – У терпилы одна рана – точно в сердце. Узкий прямой клинок, типа кортика. Изъятые кухонные ножи по форме не подходят, и крови на них нет… Да и не ударил бы он так, тем более пьян был в сиську…
– Так что, отпустили дядю Архипа?
– Да ты что? – удивился Ковалев.
– Так если не он?! И ножи чистые, и форма не та… Какая «повинная»?
Простецкий мужик сплюнул, глянул снисходительно.
– Совершено убийство. Есть подозреваемый, он признался. Это главное. Куда нож дел – не помнит, пьян был. Так что ж, отпускать такого? А кого на его место? – Он прищурился, и Ворон понял, что тот хотел сказать: «Дескать, может, тебя примерить?» Примерно так сказал вчерашний опер.
– На его место хорошо бы того, кто это сделал! – в сердцах сказал Ворон. – Потому что он хотел меня грохнуть. А раз на свободе остался, то никто ему и не помешает!
– Ну, почему же? – Кузнец пожал плечами. – Одно с другим не связано. Если надо, мы злодея найдем и накажем. Построже, чем суд!
– Ладно, ищи! – кивнул Ворон.
