Автор
Вечером в июне 1991 года Карна, где лошади предпочитают молчать и дождь громче людей, пробуждался после тёплой ночи. Город будил первый народный торговец, как сонливый пьяница — медленно очищаясь от долгого беседки. В этот момент начиналась жизнь для тех, кто знал, что ворона всегда предупреждает о беде....
Не проголодался, значит! Вот Гангрена подсядет к нему, обнимет доверительно, задушевный разговор заведет, а сам принюхивается – нюх у него звериный! И вдруг как рявкнет: «А почему от тебя колбасой пахнет?» Ну тот, естественно, в отказ: «Какая колбаса? Ты что?» А он щепочкой под ногтями – раз! Как эксперт-криминалист… И смотрит, нюхает… «А это что, не колбаса?! Вот и расскажи, за какие заслуги тебя менты колбасой прикармливают?!» Четверых по его наводке задавили, а скольким ливер поотбивали… А чего ты вдруг о нем вспомнил?"
"– Да просто речь зашла, – буркнул Ворон.
Не прощаясь, Кузнец ушел. А Ворон сидел, словно прибитый к лавке гвоздями, смотрел перед собой и с ужасом вспоминал, как размягченный чувствами и опьяненный водкой, в «Адмиральском причале» рассказал Марине то, что слышал от Оскаленного про нашумевший налет. Конечно, ни имен, ни кличек не называл, да и сам их не знал, но все равно затронул тему, которую затрагивать нельзя ни под каким видом… Особенно теперь, когда за ниточку этой темы ухватился такой специалист, как Гангрена…
Но как он ни крутил в голове все обстоятельства допущенного косяка, не мог найти в нем никакой реальной опасности.
* * *Через два часа они поехали смотреть новых бойцов, как сказал Бешеный – «в одно место». Когда-то это был просто подвал. Обычный подвал пятиэтажной «хрущевки»– с затхлым запахом, заплесневелыми стенами, паутиной и прочими «прелестями», присущими миллионам таких подвалов.
Стены отмыли и покрасили красной краской – только такую удалось добыть на соседнем заводе. Вставленный под потолком старый вентилятор действовал как вытяжка, хотя при большом скоплении народа со своей задачей не справлялся, и стойкий запах пота присутствовал здесь почти всегда.
