Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
На щеке Ольги Дмитриевны расплывался фиолетовый синяк. Еще один набухал вокруг глаза. Она смотрела на него, не моргая, и этот взгляд нельзя было назвать добрым.
– Нарисовались… – прошептала женщина, шмыгнула носом и смахнула слезу. – Что, капитан, довольны? Поймали зловещую преступницу, пособницу бандитов? Поздравляю. Можете отчитаться перед начальством. Вот теперь заживете в мире и процветании. Боже правый, я не могу поверить! Какие же вы ослы…
– Просьба не обобщать, Ольга Дмитриевна, – строго сказал Алексей. – Кто вас так разукрасил? Глазьев?
– Да.
– Согласен, это его не красит, – сухо проговорил Алексей. – Возможно, когда-нибудь он об этом пожалеет, будет вымаливать прощение. Но вы его не щадите, договорились? – Он развернулся и покинул подвал.
Капитан клокотал от злобы. Ему наперерез снова бросилась Рая, что-то лопотала, спрашивала, но он лишь отмахнулся.
Во дворе комендатуры все еще творилось что-то непотребное.
В этой компании был и подросток лет четырнадцати – зашуганный, дрожащий. Остальные гомонили, отбивались, а он лишь втягивал голову в плечи и пугливо стрелял глазами.
Бойцы не церемонились, погнали людей за угол, где находился вход в подвал.
Во двор въехала вторая машина. Солдаты вновь бесцеремонно выгружали оттуда женщин, детей, стариков, дряхлую бабку, едва стоящую на ногах.
– А эту каргу вы зачем привезли? – орал на бестолковых подчиненных чубатый сержант. – Пусть дома сидит, печку караулит! Слышь, старая, а ну-ка вали отсюда!
Но старуха не подчинялась, вцепилась в молодую женщину, ополоумевшую от страха, видимо, внучку.
Бойцы разбираться не стали, погнали за угол всю толпу.
В беседке на краю двора перекуривали оперативники СМЕРШа и задумчиво взирали на происходящее. Газарян перехватил взгляд Алексея и выразительно покрутил пальцем у виска. Тот сделал знак, мол, сидите пока тут, зашагал к крыльцу, пружинисто взбежал наверх.
Он ворвался к коменданту без стука. Ирина Владимировна отпрянула от окна, исподлобья уставилась на него.
– Там?.. – Кравец кивнул на дверь.
– Там. – Она сглотнула.
