Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
У милиционера из Бронницы осколок в желудке застрял, думали, что не выживет. Долго вытаскивали, всего искололи антисептиками. Оттого Ольга Дмитриевна и не смогла заняться этими парнями. – Она кивнула на дверь в палату. – Доверили Трепперу, он тоже молодец, поточным методом работал.
«Пыточным», – подумал Алексей, распрощался с медсестрой и покинул больницу.
Городок засыпал. Капитан прошелся мимо школы. Здание тонуло во мраке, не горело ни одно окно. Патрульные ходили только по дороге, в школьном дворе их не было.
Алексей дико соскучился, вспоминал ее лицо, прикосновения, упругую грудь. Идти на улицу Садовую, будить странных людей, у которых она живет, объяснять им, что он хочет быть рядом с этой смешливой привлекательной девушкой? А как она отнесется к его ночному появлению? Хотя должна понимать, что у него работа такая, несколько напряженная.
Капитан дико устал и враз постарел. Всю войну думал, дескать, вот дойдем до Берлина, додавим фашиста в его собственном логове и заживем всей страной нормально. И что? Где она, нормальная жизнь?
Алексей помотал головой, выбираясь из оцепенения, и двинулся к общежитию.
Кошмар не унимался. Бандиты жестко мстили за своих погибших подельников.
Капитану удалось поспать полтора часа. Хорошо, что хоть столько.
Коридор наполнился топотом, в дверь кто-то забарабанил.
– Капитан, подъем, это Березин! В госпиталь!
Алексей не попадал в сапоги, начал натягивать гимнастерку задом наперед. За стеной шумели Газарян с Волковым. Сердце капитана сжалось, почуяло что-то ужасное. Березин уже убежал, не стал их ждать.
Они летели через пустырь, решив не брать машину. Пешком быстрее, если напрямик."
"Больница уже гудела. Подъехала дежурная комендантская смена, солдаты топали по коридору. Ходила бледным привидением Ольга Дмитриевна Антухович.
Никто ничего не слышал!
Тревогу подняла дежурная медсестра, покинувшая пост, чтобы совершить ночной обход. Она с криком прибежала обратно, стала звонить в комендатуру, в отделение НКГБ.
Бледный Лева Березин пыхтел за дверью, требовал немедленно предоставить ему список всех, кто находился в здании. Арсен Газарян сдерживал рвотные позывы. Волков покрывался какими-то трупными пятнами.
