Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Окно в палате было открыто, шпингалет казался целым. Тела раненых, доставленных в палату после операции, представляли жалкое зрелище. Все помещение забрызгано и залито кровью. Люди порублены в клочья. Они даже не успели понять, что с ними происходит. Тупая показательная акция! Каждому нанесли не меньше пятидесяти ударов. Били ножами, тесаками, крушили черепа.
У капитана уже не было ни сил, ни желания клясть свою некомпетентность. Он не мог сосредоточиться, на автопилоте опрашивал трясущихся медсестер, санитаров, нянечек.
Подошла, шатаясь, Ольга Дмитриевна, посмотрела на все происходящее с библейской скорбью. Она уснула в первом часу, ничего не слышала. Хотите – верьте, хотите – нет, ей уже не привыкать. С половины первого в этом крыле никого не было. Дежурный персонал сделал свою работу и удалился на отдых. Рая Полищук ушла домой сразу после визита капитана Кравца.
Черт возьми, он же лично был в этой палате в начале двенадцатого. Ничто не предвещало несчастья! Здесь было много людей, каждый занимался своим делом.
– Осмотрите землю вокруг дома! – приказал Алексей своим людям. – Да быстрее, пока там все не затоптали. Ведь должны остаться следы. Эти упыри были в крови с головы до ног, и обувь у них вся мокрая.
Тела унесли. До морга, слава богу, близко. Санитары с невозмутимыми минами разлили воду по палате, взялись за тряпки и швабры.
Продолжались допросы. По всему выходило, что злодеяние произошло в районе часа ночи, плюс-минус пятнадцать минут. В этом крыле было безлюдно. Пациенты спали. Злодеи сильно не шумели.
– Командир, под домом остались следы. – Волков тоже с трудом стоял на ногах, его лицо превратилось в серую маску, в глазах поблескивали предательские слезы. – Их двое было, кровь с них ручьем текла. Но за восточной оградой пятна пропадают. Чертовщина какая-то. Может, они в сменной обуви пришли, как дети в школу ходят? – неудачно пошутил он.
– Ищите, Максим! – Алексей скрипнул зубами.
К трем часам ночи больница вновь опустела. Он в изнеможении сел на лавку в коридоре. Рядом плюхнулся Лева Березин. Тот тоже выглядел неважно. Круглая физиономия опухла от недосыпания, уши торчали еще сильнее.
– Закурить дай.
Алексей порылся в карманах.
– Нет, кончились.
– Черт, сейчас ведь не найдешь ни у кого. А где есть?
– Не помню. В комендатуре должна остаться пачка.
