Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Они выкладывали товар на прилавках, сбитых из грубых досок, а то и на земле. Корзины, посуда, ношеные тряпки, отрезы материи, самовары, примусы, дверные петли.
Небритый библиофил в очках торговал потрепанными книгами на немецком, украинском, русском языках.
Он равнодушно смотрел, как мимо него проходили офицеры, потом спохватился, забормотал по-русски:
– Я всячески прошу прощения, господа офицеры. Не интересна ли вам работа Ленина «О кооперации»? Очень интересная вещь. Последняя статья написана незадолго до смерти.
Алексей остановился и спросил:
– Вы считаете, уважаемый, что мы живем в условиях многоукладной экономики?
Торговец заморгал.
– Вот заберем в кутузку, там и выясним, что и кого он имел в виду, – пошутил Березин. – Пойдем, Алексей. Будь мы офицерами вермахта, этот хлыщ с таким же упоением впаривал бы нам «Майн Кампф».
Они бродили по рядам. Алексей спиной чувствовал недобрые взгляды. Ему в голову не раз приходила мысль о пистолете.
Березин беззаботно посвистывал, шмыгал носом. Он демонстративно не замечал угрюмых взглядов.
Покупателей к концу дня было немного. Иногда в торговых рядах мелькали погоны. Военнослужащие в свободное время тоже забредали на рынок. Тетушки в платочках продавали капусту, проросшую прошлогоднюю картошку. Женщины энергично торговались.
Алексею вспомнился одесский Привоз: «У вас помидоры уже хорошие или потом дешевле будут?»"
"Женщина средних лет в глухом жакете высовывалась из-за ведер с грибами, как из амбразуры.
Они остановились возле лавочки, где молчаливый пожилой украинец продавал поношенную одежду, разглядывали выцветшие шаровары, старенькие ватные пальто, безрукавки, соломенные шляпы.
