Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
– Обе являются военнослужащими Красной армии. Они с Киевщины, ни родни, ни интересов на Западной Украине у них нет. На поводу у бандитов им идти незачем. Запугали? Другие причины? Сомневаюсь, Алексей. С равным успехом можно обвинять всех кладовщиков, каптеров, младших командиров, связистов, бойцов истребительных отрядов. А среди последних точно есть крысы, работающие на хлопцев из леса. Эй, приятель! – окликнул собеседника Березин. – Ты ушел в себя? Скоро вернешься?
Алексей, погруженный в задумчивость, подошел к лоткам, где продавалось курево.
Капитан полез в карман за мятыми рублями, отсчитал, сколько нужно.
Березин тоже достал деньги, нахмурился и сказал:
– Евсей, ты не наглеешь, нет? В прошлый раз было дешевле.
– Командир, так я же не с небес это беру, – пробормотал торговец. – Цены растут, да и поставлять скоро будет нечего, кончается табак на складах. Ты бери, командир, побольше, пока есть. Скоро лавочка моя закроется. Будешь в государственных магазинах в очередях стоять, вонючую махру курить.
– Вот ворье проклятое! – пробормотал Березин, отсчитывая требуемую сумму. – А как без них? Курить ведь надо. В магазине хрен достоишься. А чем ты займешься, Евсей, когда лавочку твою прикроют, а тебя почему-то не посадят? Нищенствовать пойдешь? Или в лес, к хлопцам? А что, они тут все такие, – сказал Березин Алексею.
"– Командир, ты что такое говоришь? – У Евсея от возмущения глаза намокли. – Я что тебе сделал? Ты же знаешь меня. Я сам от лесных бандюг пострадал. Они у сестры моей корову увели, саму чуть не снасильничали.
– Так это сестра твоя пострадала, а не ты. – Березин улыбался, распихивал пачки папирос по карманам. – Чего глазищами-то, Евсей, шмыгаешь? Сдача где? Ты что мне суешь? – Он разозлился, бросил на прилавок несколько рваных купюр. – На хрена мне твои карбованцы?! Нормальные рубли давай!
Торговец отвернулся, что-то бурчал, слюнявил, пересчитывал.
