Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Царевич нагнулся, ощупал мертвеца, вынес вердикт:
– Нет у него при себе никаких документов.
– И что теперь делать? – растерянно пробубнил Ткачук.
– Мне очень жаль, Клим, но тебе с парнями придется остаться тут. Я поеду в Збровичи, записку возьму с собой. Пусть ГБ кумекает, как ее расшифровать. Труп убрать подальше. Самим спрятаться, не отсвечивать. За бумажкой должен прийти человек от Золотницкого. Он обязательно появится. Не сегодня, так утром, самое позднее. Придется потерпеть, Клим. Ничего, ночи теплые.
– Хорошо, Алексей. – Ткачук вздохнул. – Будем сидеть. Служба есть служба.
Кравец усмехнулся, глядя на кислые лица офицеров. Ничего, им полезно подумать о повышении бдительности. А расстрел – не самое продуктивное воспитательное решение.
Несколько минут он бежал по лесу, подмечая ориентиры, забитые ранее в память. Спустился в лощину, припустил по пади. Заслуженный ветеран «ГАЗ-64» стоял за кустом боярышника, где его и оставили.
Алексей вынул пистолет, осмотрелся. Все тихо. Солнце спряталось за деревья, тускнели дневные краски.
Этой ночью он снова не мог уснуть. Ворочался на отсыревшем белье, замирал, прислушивался. Иногда капитан поднимался, выходил из спальни, курил в форточку.
Пролетарии вставили новое стекло, а когда их ткнули носом в пулевые отверстия в стене, только развели руками и ушли.
Теперь все окна были закрыты шторами. Пусть бандиты стреляют наугад. Патрулям с текущего дня вменялось в обязанность заходить и в этот уголок, осматривать лощину, лесополосу.
По возвращении в Збровичи капитан первым делом навестил отделение НКГБ.
– Лева, у тебя же семь пядей во лбу, – польстил он. – Разгадай ребус.
Березин долго морщил лоб, вглядывался в закорючки на обрывке папиросной бумаги, шевелил губами, в итоге сдался.
Кравец дал себе зарок подняться в пять. Надо хоть немного выспаться. Но он тупо шатался по номеру, падал на кровать, вставал, снова ходил.
В час ночи на него наконец-то стал накатывать сон. В этот момент он и услышал, как к зданию подошла машина.
