Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
– Переселяют его, что тут непонятного? Он уже свои шмотки в чемодан бросает, свалит сейчас. Ты уж потерпи нас немного.
– Хорошо, я потерплю. – Он жадно всматривался в серые от усталости лица. – Парни, что хотите – есть, выпить? В этой конуре ничего нет, но мы мигом устроим.
– Да расслабься, командир, – отмахнулся Малашенко. – Не надо ничего. Сейчас товарищ освободит помещение, спать пойдем. Карга сказала, что в тех апартаментах три койки. А утром поговорим, введешь нас в курс.
– Парни, что-то не так? – Он пытливо всматривался в напряженные лица.
– Случилось, командир, – потупившись, выдавил Малашенко. – С нами был Вагиз, вместе сюда ехали. Полковник Самойлов во Львове распорядился выдать нам «козла». Вагиз баранку крутил. Убили его, командир, сегодня утром.
Слова застряли в горле Алексея. Он растерянно смотрел на товарищей.
– Вроде по гражданке были одеты, – сказал Газарян. – Специально, чтобы не привлекать внимания – Самойлов так распорядился.
– Давайте помянем человека. – Малашенко вытащил из вещмешка бутылку водки с невзрачной этикеткой.
Алексей поковырялся в шкафу, отыскал только два стакана. Больше и не требовалось. Приняли без закуски, продышались, запили водой из бака.
– Вот так и живем, не тужим, – пробормотал Волков, нарушив гнетущее молчание. – После Праги, когда тебя разлучили с нами, группу отправили в Западную Галицию, городок такой – Крупица. Армия Крайова по лесам пакостит, а стоит их прижать, так начинают плакаться.
