Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Подъездная дорожка находилась на другой стороне, слышимость была отвратительная. Но машина определенно была. Из нее высадились несколько человек.
По коридору разносился недовольный голос Ванды Ефимовны. Старая карга каркала, как ворона."
"Капитан почувствовал, что это по его душу. Он скинул ноги с кровати, сунул их в сапоги, нащупал пистолет на прикроватной тумбочке, шагнул в проем между комнатами, прижался к косяку.
– Это здесь или дальше? – спросил кто-то.
Ванда Ефимовна что-то ответила.
Алексей поднял ствол, ждал.
В дверь забарабанили.
– Капитан Кравец, открывайте! Мы знаем, что вы здесь!
Он испытал какой-то мимолетный страх, свойственный, видимо, всем гражданам великой страны, независимо от положения и личных качеств. Алексей прекрасно помнил конец тридцатых годов, когда компетентные органы крушили Красную армию так, что Гитлер в Берлине загибался от зависти.
Донос? Не справился с обязанностями?
– В чем дело? – крикнул он.
– Командир, да ладно, это мы, свои! – прозвучало в ответ.
Нервный смех сдавил его грудь. Вот он, черный юмор сотрудников управления контрразведки!
На негнущихся ногах Кравец подошел к двери, включил свет, открыл. Сколько фронтовых и тыловых троп прошли они вместе, не один пуд соли съели.
Трое в штатском, с вещмешками, на вид типичные бандиты, по одному вошли в комнату, топая сапогами. Он обнимался с ними, жал руки.
Старший лейтенант Максим Волков – крепкий, среднего роста, русоволосый. Старший сержант Федор Малашенко – приземистый, бритоголовый, со свежим шрамом под левым глазом.
– Ладно, командир, хватит телячьих нежностей, – проворчал Максим. – Прости, что напугали, не смогли удержаться. Ты молодец, не стал стрелять.
Оперативники бросили на пол вещмешки, скинули пиджаки и безрукавки, уселись на стулья. Он всматривался в их лица. Все те же, узнаваемые, но какие-то огрубелые, напряженные. Не обманул полковник Самойлов, отыскал ребят на просторах Восточной Европы, направил куда следует.
– Парни, вы откуда? – Голос Алексея спотыкался от волнения. – Без предупреждения, как снег на голову.
– Не волнуйся, не притесним, – проворчал Волков. – За стенкой будем ночевать. Там какая-то мымра, на злую колдунью похожая. В общем, мы с ней договорились.
– Но за стенкой обитает некий товарищ из Ворошиловграда, – сказал Алексей.
– Был товарищ и сплыл, – заявил Газарян.
