Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Старший лейтенант Волков допрашивал заключенных, которые, как ни крути, были очевидцами происшествия.
Алексей отправился в комендатуру, откуда хотел позвонить во Львов. Связь работала. Но телефонистка долго соединялась с областным управлением, линию разрывали помехи.
Полковник Самойлов оказался на месте, выслушал рапорт капитана и разразился площадной бранью. Достойный образец мрачного юмора сотрудников контрразведки: «Прошу разобраться и расстрелять!»
– Что за хрень творится в этом паскудном городишке, капитан Кравец? – гремел разгневанный начальник, явно вставший не с той ноги.
– Определенные успехи есть, товарищ полковник, – смущенно проговорил Алексей. – Мы проводим следственно-оперативную работу, отражаем и пресекаем вылазки бандитов. Ваш покорный слуга лично обезвредил бандгруппу, атаковавшую его. Был захвачен пособник УПА, давший показания.
– А чем за это время могут похвастаться члены бандгрупп УПА? – ядовито осведомился Самойлов. – Что-то мне подсказывает, что их успехи куда более внушительны. Какая польза от твоих достижений? Ладно, Кравец, я понимаю, что ты работаешь, и очень удивляюсь, что тебя до сих пор не убили. – Полковник шумно выдохнул.
Проходя мимо приемной, он не удержался от соблазна и снова сунул туда нос. Ирина Владимировна Савицкая стояла у окна, скрестив руки на груди. Когда она обернулась, с ее губ еще не сошла прохладная усмешка.
Трупы увезли в морг. Ткачук не появлялся, гонцы от него тоже не спешили. Отдел НКВД по-прежнему был оцеплен."
"– Не нашли никаких очевидцев, командир, – смущенно проговорил Малашенко. – Бандиты напали на отдел перед рассветом, в самое сонное время. Охрана не ожидала ничего подобного, за что и поплатилась. Пришли оттуда.
