Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
Внешность такая же: бык. Ненавидит все советское. Возможно, есть смысл пройтись по старым знакомцам и соседям Шинкаря. Вдруг он засветился где-то в последнее время?
– Вот этим и займись, – сказал Алексей. – Больше ничего?
– Остальные косвенно подтверждают показания Кандыбы, но реально ничего не видели. Ты не задумывался, где у этих парней может быть лаз?
Да Алексей уже все мозги в ветошь стер!
Малашенко с двумя милиционерами убыл проводить следствие. Остальных Кравец собрал в кабинете Березина.
Не факт, но лазутчиком Бабулы, сливающим ему важную информацию, может оказаться женщина.
Оперативники ушли.
Лева Березин с интересом воззрился на товарища из смежного ведомства и заявил:
– Ты ведь понимаешь, что все эти действия, скорее всего, никуда не приведут? Всех хватать, изолировать – тоже глупо.
– Значит, мы ничего не должны делать? – огрызнулся Алексей.
– Не мое, конечно, дело. – Березин смущенно вертел в пальцах карандаш. – Но мне кажется, что ты распыляешь силы, заставляешь своих людей заниматься тем, что должны делать сотрудники Ткачука.
Алексей посмотрел на часы. День летел. От Ткачука, сидящего в засаде, не было ни гонца, ни слуха, ни духа. Ловит и не может поймать попутную машину? Бред какой-то.
– Что-то не в порядке? – спросил Березин.
– Что тут вообще может быть в порядке? – прорычал капитан.
Капитан бродил по опушке, без меры курил, сидел, привалившись спиной к заброшенной каплице. Отчаяние душило его. Но нет, не дождетесь! Он никогда не сдастся и не пустит пулю себе в висок! Пусть это делают другие, может, они и правы будут.
Тела уже остыли, но их еще не тронуло разложение. Люди в засаде чем-то выдали себя, утратили бдительность. На них напали сзади, стреляли, судя по рассыпанным гильзам, густо и долго.
Царевич не успел подняться. Удача на сей раз изменила ему. Пули изрешетили его спину."
"Бурмистров, имевший опыт, успел откатиться, даже поднялся, встретил смерть стоя. Его нашпиговали свинцом, как булочку изюмом. Одна пуля попала в лицо, обезобразила его до неузнаваемости.
Ткачук среагировал, кинулся за ближайшее дерево – с него пулями была срезана кора, – произвел несколько выстрелов, судя по всему, безуспешных.
