Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
– Малашенко кивнул на церковь, расположенную на другой стороне дороги, и здания, стоящие за ней. – На клумбе мягкий грунт, сохранилась пара следов. Отпечатки подошв смазанные. Гады словно в калошах были или чем-то обмотали обувь. Могли и специально оставить эти следы, чтобы нас заморочить. Еще и перцем посыпали, перестраховывались, чтобы собаки след не взяли. Работали умелые, бывалые люди. Они знают, как незаметно прийти и бесследно испариться.
– Работали прирожденные убийцы, – заявил Газарян. – Охрану резали, как цыплят.
Алексей мрачнее тучи вышагивал по подвалу, всматривался в землистые лица узников. Заключенных было немного, они сидели, нахохлившись, смотрели в пол. На стенах поблескивала кровь, засохла лужица на полу.
Он поднялся на улицу, закурил.
К нему подошел старший лейтенант Волков, стрельнул сигарету, шумно затянулся и заявил:
– Только некий Ипат Кандыба мог что-то видеть, поскольку его клетка рядом. Остальные за углом, лишь слышали. Бывший водитель зернопогрузчика на элеваторе. Уверяет, что взяли ни за что, всегда поддерживал Советскую власть. Ну, они все такие, это понятно. Сам вызвался на дачу показаний, когда узнал, откуда я. Бандиты свет не включали, с фонарями шли. Он слышал хрипы, когда людей убивали. А последнего милиционера напротив его клетки зарезали, сзади напали, несколько ударов ножом в загривок нанесли.
