В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
И нечего предаваться сомнениям, соответствует ли все это понятиям офицерской чести. Надо усваивать эти методы как можно лучше, чтобы нещадно бить притаившегося коварного врага.
Через две недели такой жизни с занятий по стрелковому делу его вызвали к начальнику курсов. В кабинете, кроме начальника, был огромный широколицый, черноволосый майор НКВД, от которого веяло силой, энергией и дружелюбием.
– Привет, школяр. – Он протянул Ивану широченную ладонь. – Майор Гладышев. Мы тут рассудили, что оперативнику слишком много ума только во вред.
Так, с шутками-прибаутками они уселись в «Виллис» с угрюмым молчаливым шофером крестьянского вида.
– Меня Палычем зови. – Гладышев кинул на заднее сиденье синюю фуражку. – И на «ты». У оперов все по-простому. Потому как люди мы сложные. Так что привыкай, пехота. Я начальник группы ОББ. «Смерть фашистским недобиткам» называется. Ну это я так называю… Эй, Семеныч, жми на газ, не стесняйся.
В Киеве в солидном здании НКВД, внутри напоминавшем обычное учреждение со снующими с папками секретаршами, важными начальниками, Ивана представили заместителю начальника отдела по борьбе с бандитизмом высокому полноватому и краснощекому подполковнику Строгину.
– Непосредственно у нас в аппарате людей работает немного, – проинформировал тот, с прищуром глядя на нового сотрудника. – Все боевые друзья, товарищи. Коллектив дружный, все друг за друга.
– А как же, – кивнул Гладышев. – За друга на клочки всех порвем.
– Хоть и шутит, но ведь правду говорит. Так что работайте, товарищ капитан.
В отделении по борьбе с оуновским подпольем Иван познакомился с двумя приветливыми офицерами – остальные были в местах проведения чекистско-боевых операций.
После этого «Виллис», пристроившись к военной колонне, запылил по дороге в сторону Тернопольской области.
– Тише едешь, черта лысого приедешь, – сказал Гладышев.
Так началась работа Ивана с Гладышевым – его первым наставником по чекистскому делу.
Майор обладал неиссякаемыми запасами оптимизма и юмора, балагурил без остановки, чем немножко даже утомлял.
– Ванюша, язык для опера – такое же оружие, как пистолет.
