О чём книга «Паноптикум»
Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.

Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.
Раздел Chitat.online для книги «Паноптикум» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но, как и всякий человек, у которого в полном пиздеце появляется хрупкий лучик надежды я уцепилась за него, культивируя в столп света среди отчаянно холодного мрака.
Надежда. Человеческая слабость. И сила. А в таком состоянии мысли и вовсе работают только на один фронт, который так жаждет сжавшаяся от ужаса душа.
К нему пока нельзя. Значит, позже можно будет. Значит, есть такой вариант, когда станет лучше. Самое главное я услышала.
Я хотела остаться в больнице, Давид настоял на том, что нужно уехать. Я сопротивлялась вяло и недолго, состояние было не то, чтобы спорить, да и в голове каша.
Мы вышли из здания и направились к машинам. Впереди меня шагал Давид, за мной Аслан и четверо мужчин. Резко выступившие вперед, когда в десяти метрах от тротуара на дороге остановился автомобиль и оттуда вышел высокий немолодой мужчина, а с ним еще трое.
Краткий приказ на басурманском и люди Асаевых остановились. Давид вложил мне в руку бутылку и мягко толкнул в сторону. Аслан встал передо мной. У меня ускоренно забилось сердце и похолодели руки, пока те, что приехали неторопливо приближались к спокойно ожидающему Давиду.
Мужчина остановился в полушаге от него. Мрачные типы, приехавшие с ним, в метре за его спиной.
— Нормально там? — голос мужчины глух, напряжен.
Давид долго смотрел ему в глаза. Отвел взгляд. Усмехнулся. И молниеносно, одним сильным ударом в лицо опрокинул мужчину на пол.
Типы которые пришли за мужиком резко шагнули вперед, но мужик зажимая разбитый нос с ненавистью посмотрел на Давида и вскинул руку приказывая своим остановиться.
Напряжение в воздухе напитывало тишину смрадом опасности. Я почувствовала, как из ледяных пальцев вот-вот выпадет бутылка и сжала горлышко крепче. А в разуме шепот, что это можно использовать как оружие. И смотрела на сидящего у ног мужика. Он не вставал. Он видел лицо Давида, видел его глаза. И меня пьянило то, что напитывало карий мрак и заставляло еще крепче стиснуть горлышко. Потому что там, у его ног враг.
— Оружия у меня нет, — Давид посмотрел на людей за спиной мужика, медленно поднял руки ладонями к ним и сделал шаг вперед.
Чтобы так же с поднятыми руками присесть на корточки параллельно и очень близко к сидящему на мерзлой тротуарной плитке мужику, зажимающему нос."
"И одним молниеносным движением сдавить одной рукой его горло, а второй дернуть за волосы, заставляя его вскинуть голову и посмотреть себе в глаза, одновременно быстро что-то сказав на басурманском стоящему рядом с ним титанически спокойному человеку.
Тут же подавшего Давиду нож.
— Дернитесь — убью. — Бросил Давид не поднимая глаз на сопровождение, стоящие перед ним на расстоянии меньше метра, и качнул головой на нож, который был в руках у его человека в нескольких сантиметров от его уха.