О чём книга «Паноптикум»
Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.

Яна всегда смотрела на жизнь трезво и знала все правила игры, но даже это не спасло её от роковых ошибок. История о том, как рациональность и расчёт не всегда защищают от жизненных испытаний и неожиданных поворотов судьбы.
Поэтому я не обязан думать о твоих детях и о том, чем тебе их кормить. Не на то ты сто рублей тратил и спрашивать с меня за это не имеешь права. Я к тебе никогда не приду за ответом, чем кормить моих детей, потому что я об этом позабочусь. Это мой выбор. Ты сделал свой. Так что иди ищи себе следующую систему отстоять-выйти-забыть и свободные уши, чтобы лить в них про молодых борзых щенят. А бутылка водки сейчас стоит дороже книги, верно? Ведь информацию, которую можно усвоить и монетизировать сейчас легко получить потому что есть в бесплатном доступе. С водкой такой хуйни нет и все равно выбор у вас один. Думай в соответствии со временем, оно ждать не станет. И оно давно поменялось, никто вам ничем не обязан, пора это понять и самим о себе начать заботиться, а не ждать поклонения, потому что вы вагон детей натрахали, которых вам теперь кормить нечем, а значит все должны вам в ноги падать и круглосуточно думать как бы вам покомфортнее жилось, а то у вас же дети, вы герои и у вас обязанности серьезные — ныть, быдлить и требовать, взращивая новое поколение с этим же стремлением ничего не менять, безудержно наплодиться и тоже пойти по вектору деградации, лени, тупизма, перекладывания ответственности. Так, да? Бесконечный порочный круг паноптикума.
Он отвернулся и пошел к машине, а в спину ему донеслось с презрением:
— Да если бы не рабочий класс…
— Я уважаю рабочий класс. — Резко и твердо обрубил Давид, остановившись, поворачивая голову в профиль и раздраженно глядя в землю. — Благодаря ему у меня есть еда на столе, есть что выпить, на что сесть и где поспать. Я уважаю рабочий класс. Я не люблю тупое, ленивое, ноющее, лицемерное быдло, думающее, что все им обязаны и строгающее голодных детей, ходящих в обносках. Разговор окончен, ибо объяснять бесполезно.
Пару минут спустя мы сидели в машине. Давид все еще был раздражен, снова звонки, которые поморщившись отклонял, и снова бесчисленные документы.
— Ты же сразу знал, что все твои… объяснения тому человеку будут бесполезны. — Задумчиво произнесла я, стряхивая пепел в окно.
— Мне же нужно на ком-то сорваться. На своих не могу, а тут этот с балкой. Хоть душу отвел. — Невесело усмехнулся Давид, беспрестанно скользя взглядом по сточкам. — Хотя сначала просто в землю вбить хотелось. Едва сдержался. Решил бесполезно грузануть своим отношением к его страте."
"— У тебя достаточно своеобразная жизненная философия. — Я перевела взгляд в его ровный профиль. Пауза. Затягивается.
— Я понял к чему ты.