Паноптикум — читать онлайн бесплатно полностью

Нашего Степаныча нужно проводить…

Линка привстала и обняла меня за плечи. Она потеряла любимого человека и успокаивала меня. Так нельзя. Совсем.

С трудом взяв над собой подобие контроля, я просительно отстранила ее, глядя в заплаканные глаза сипло, сорвано сказала:

— Я организую все… Лин, я все сделаю.

Она отрицательно мотнула головой, тихо прошептав, что с ума сойдет, если не будет ничем заниматься. Я понимала ее. Понимала, о чем она говорит. О яде, который разъедает все внутри и нужно заслониться.

* * *Два дня прошли смазано. Неожиданно, но подготовка к похоранам дело не такое уж долгое с учетом обилия ритуальных агентств, где система была очень отлажена.

Давид хотел мотаться по делам уже на следующий день, он договорился с врачами. Но не матерью. Я думаю, его бы не остановила Лейла, не будь в реанимации Эмина. Он просто не мог себе позволить ослушаться, согласившись на ее почти мольбы на русском, которые подействовали, когда перешли на осетинский и были сказаны совсем другим тоном. И скорее всего уже не мольбы.

Давид, убито прикрыв глаза, согласился еще день пробыть под надзором докторов. Поэтому гора шла к Магомеду — у больницы постоянно были люди. Приезжали и уезжали, Давид координировал. Сидя с трудом, стоя шатаясь, ходя по стеночке, но координировал всех и вся. Бухать ему настоятельно не рекомендовали, но бутылку у него забрала мать только когда то же самое посоветовали немецкие светила. Поэтому он был злой, безостановочно курил и жутко матерился, если Лейлы не было рядом. При ней он старался выглядеть титанически спокойным и уравновешенным.

К Эмину пока не пускали. Прогнозов пока не делали. Я стояла у двери в реанимацию, медленно погружаясь в оцепенение, пока моего локтя просительно не коснулась сестра. Я думала, я стояла пять минут. Оказалось около часа.

Третий день был самым тяжелым. Пара таблеток, потому что мне нельзя было сейчас сдаться, а глядя на свою сестру, облачающуюся в черное, все внутри сжалось на пределе. Сев в машину к Аслану, я дрожащими пальцами вкинула еще пару таблеток. Потому что я ехала на похороны. В трауре. В машине Асаевых. И ебанутые мысли возникали. Совершенно ебанутые. Мне на хуй не нужны такие ассоциации.

Эмоциональный фон вырубило намертво, контролировать поток мыслей было легче. Я сидела рядом с сестрой погружающейся на дно и крепко держала ее за руку.

Похороны прошли смазано. Я вообще не понимаю, как это выдержала. Вообще не понимаю. И дело совсем не в нейролептиках. Дело было в Степаныче, которого я видела в последний раз, и это дошло до меня только на кладбище. А я не могла заплакать. Я чувствовала себя клеткой, внутри которой происходит безжалостное и жестокое убийство, но за пределы этой клетки ничего не выходит. Не может выйти.