Нет, понятное дело, у родителей есть ответственность перед детьми, но это, как ни крути, только желанных детей касается, в остальных случаях — дело добровольное, во многом зависящее от порядочности, законов и, главное, обстоятельств… Вообще, знаешь, это забавно — как с возрастом отношение к родителям делает круг от слепого поклонения до ненависти, а потом — осознанного понимания. Не всегда так, конечно, но — часто… Я понял её, да. И я хотел ей это сказать, всегда хотел, а теперь говорю тебе… вот. Я почти тебя не знаю, но как по мне…
— Наши с ней ситуации похожи.
Они полежали в тишине, где звучало только дыхание: глубокое и ровное — Фьорда, всхлипывающее — Маллани и едва слышное, частое — ребёнка.
— Я всё время отталкиваю, но он не сдается, — сказала она. — Пытается установить связь. Дети очень упрямые, да?
— Думаю, да, — хмыкнул Фьорд. — Мать-природа подспудно догадывалась, что жизнь — отстойное предприятие, особенно если ты маленький и беспомощный. Потому-то она и наделила их инстинктами да живучестью. Всё логично.
В комнате снова повила тишина. Фьорд чувствовал, что рука Лани дрожит все меньше.
— Мне рассказывали историю про одну жену, которая беременной сбежала от своего Лорда, — сказала она внезапно. — Но он нашёл её. Она потом поняла, что любит его, конечно, и смогла сделать своего сына следующим Лордом. Побег — это как кокетство, так они говорили. Они говорили, что женщина всё равно не может решать. Женское "нет" настолько лживо, что к нему и прислушиваться не стоит.
— Они просто хотели тебя сломать.
— Нет, помочь, — с её губ сорвался нервный смешок. — Я же чувствовала их эмоции. Выслужиться перед матерью хозяина, да… Но и помочь они действительно хотели. Они свято верили, что помогают.
— В этом проблема всех советчиков, да? — фыркнул Фьорд. — Им кажется, что их драгоценное мнение — истина в последней инстанции. Если им подходит такая жизнь, то и всем вокруг подойдёт, конечно — типичное заблуждение таких ребят. Знаешь, что я обычно делаю с добрыми советами? Слушаю их внимательно и меряю на себя. Если приходятся впору, принимаю к сведению, нет — подтираю ими задницу.
Она усмехнулась снова. Фьорд засчитал себе ещё парочку призовых очков.
— Я не знаю, чего хочу, — сказала она.
— А, никто на самом деле не знает, чего хочет, — фыркнул Фьорд. — Ну, если это не штуки вроде девочек или пива. Хотя, тут тоже есть простор для вариантов и взаимозаменимых вещей.
Она чуть сжала его ладонь.
