В пылающей ночной тьме и стоне горящего огнём печати, девочка сжимает руку калеки-чудовища, глядя в будущее. Несправедливость жарит её душу: кто из них станет партнёром на всю жизнь? Чужаковская атмосфера клубится вокруг этих несчастных парочек, где каждая метка может перевернуть мир....
– Очень.
Корпус ведет вперед, и я едва не падаю с высокой кровати. Дракон неожиданно резво оказывается рядом и подхватывает меня. Он озадачен и явно не понимает, что происходит. Проводит прохладной ладонью по лбу и щекам, оглядывая растерянным взглядом. И мне от этой его беспомощности становится только тревожнее. Значит, происходит что-то совсем уж неправильное.
– Да ты вся горишь. Где болит?
– Не знаю… – нехотя шепчу в ответ. – Везде.
– Поподробнее, пожалуйста, Алайна.
– Голова кружится, и внизу живота словно ножом полоснули.
– Но… этого просто не может быть. С чего? Я вчера даже не… Ладно, сейчас. – Он укладывает меня обратно и стремительным шагом выходит.
Вот это мы скрепили узы брака! Если я после своего первого раза с мужчиной еще и умру – вообще весело будет. Останусь призраком в замке, а как сойду с ума, стану мстить Рэйзору за то, что меня убил. Но, похоже, у дракона даже предположений нет, каким образом у него это вышло.
Проходит совсем немного времени, и появляется молоденькая служанка с тазом воды и тряпками.
– Меня зовут Лиззи, госпожа, – робко представляется девушка. – Милорд отправился за целителем. Он очень торопился, использовал портал.
Я на это только киваю, борясь с лютым желанием закрыть глаза и погрузиться в сон.
Рэйзор– Это не болезнь, лорд Грайборг.
Целитель Борн выходит следом за мной и прикрывает дверь. В комнате остается служанка, которой строго велено не спускать с молодой хозяйки глаз.
– А что тогда? Вчера она была в прекрасном состоянии, ни на что не жаловалась.
– Осмотр не выявил каких-либо физических травм, диагностика – тоже. Вы были весьма аккуратны, хвалю.
Поджимаю губы и опираюсь одной рукой на дверной косяк.
– Ну, естественно, я же не идиот, чтоб быть грубым в первый раз своей жены.
Сложившаяся ситуация выводит меня из себя. Где-то в глубине души я виню свою нетерпеливость, перематывая в памяти вчерашний вечер вплоть до минуты. Ищу, что я мог сделать не так.
Но ничего серьезного не обнаруживаю.
Я только лишил Алайну невинности, ничего более! Та пара минут, что мой член побывал в ней, не могла привести к полуобморочному состоянию. Уж я точно знаю, как затрахать до полусмерти. И с ней ничего подобного не делал.
