В пылающей ночной тьме и стоне горящего огнём печати, девочка сжимает руку калеки-чудовища, глядя в будущее. Несправедливость жарит её душу: кто из них станет партнёром на всю жизнь? Чужаковская атмосфера клубится вокруг этих несчастных парочек, где каждая метка может перевернуть мир....
Но еще одной порции колдовства, которой он снова хочет поделиться со мной, я просто не выдержу!
– Успокойся, Алайна, – тянет он, настойчиво придвигая ближе.
Обнимает одной рукой за плечи и прижимает к груди. Второй поправляет сползшее на бедра одеяло. Я растерянно замираю. Вдыхаю запах морозной хвои и концентрируюсь на ощущениях.
Болезненного жара практически нет.
Боль исчезает. Мышцы разом расслабляются, и меня окутывает странное состояние умиротворения. Оно подобно глотку свежего воздуха после подъема с большой глубины.
– А сейчас как себя чувствуешь? – тихо спрашивает Рэйзор.
Я ничего не отвечаю. Не из вредности, а просто потому, что не хочется шевелиться. Прикрываю тяжелеющие веки и медленно погружаюсь в сон. Впервые за двое суток.
А когда просыпаюсь, чувствую себя удивительно хорошо.
Даже прекрасно!
Первое, что делаю, – тихонечко отодвигаюсь от мужа и сползаю с кровати. Задерживаю взгляд на его лице, подавляя лютое желание протянуть руку и снять маску. Но меня кое-что отвлекает.
За окном темно, а свечи, зажженные Рэйзором, еще не догорели. Удивительно, как быстро я восстановилась… Даже ночи не потребовалось. А вот дракон спит без задних ног.
На цыпочках иду к свету и понимаю, что исходит он от письма. Внутри все переворачивается от предчувствия нехорошего. Подбегаю, хватаю бумагу. Мое имя, вписанное в графу гранта, мигает, источая то самое свечение. И, кажется, становится с каждой секундой все тусклее и тусклее.
Неужели льготное место могут отдать кому-то другому? Ну конечно… Если претендент не является, его легко заменяют. А я наивно считала, что меня будут искать.
К горлу подкатывает ком.
– Нет-нет, – шепчу, крепче сжимая пальцы. – Я же согласна! Я хочу воспользоваться этой возможностью. Возьмите меня!
Лист растворяется в руках, осыпаясь на столешницу мерцающими звездочками. Я едва не плачу от обиды! Натянутая в груди струна вот-вот лопнет, и перебужу своим воплем весь замок.
Но вдруг что-то невидимое вонзается в живот! Я резко выдыхаю, хватаясь почему-то за сердце.
Рывок!
Меня подбрасывает вверх и швыряет прямиком в стену. Вскидываю руки, зажмуриваюсь, но удара не следует. Движение резко обрывается, ноги касаются холодного пола, а в комнате становится слишком светло.
Открываю глаза и пораженно замираю.
Я уже не в спальне. А в центре большого зала, напротив длинного стола приемной комиссии.
