Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме.
Она резко обернулась и казенно сказала то, что обычно говорят в таких случаях:
— А у тебя уютно и очень мило.
— Ты курточку сними, — предложил он, увидев, что она справилась с перчатками.
— Сейчас, сейчас, — заторопилась она и, не давая ему возможности помочь ей, быстро скинула куртку, быстро вернулась в прихожую, быстро, встав на носки, повесила куртку на высокую (Сырцов под себя ее продумал) вешалку и, проверив руками прическу, спросила: — Они догадались, что я к тебе приду?
— И еще как! — заверил он.
— Ну и шут с ними! — отчаянно воскликнула Дарья.
— Ксюшка велела тебе привет передать.
— Змея, — вторя ему, констатировала Даша.
— Дурочка еще. Играется.
— Это я дурочка! — Она бесстрашно заглянула ему в глаза. — В гости к тебе набилась и пришла вот. Зачем?
— Просто так, — попытался ей помочь Сырцов. — Пришла, и слава богу. И слава богу, что без причины. Как добрые люди в гости друг к другу ходят.
Они разговаривали стоя. От неловкости.
— Друг к другу. — Дарья осторожно дотронулась указательным пальцем до его груди. — Ты мне друг, Георгий?
— Я тебе друг, — напористо, будто сомневаясь, подтвердил он. Ему неудобно было стоять, но пока правила поведения диктовала она.
— А я тебе подруга, да? — непонятно спросила Дарья.
— А ты мне подруга, — отчетливо выговаривая (начинал раздражаться), откликнулся он.
— Подруга, и все, — в сомнамбулической растяжке проговорила она.
Сырцов с солдатской прямотой разрубил гордиев узел:
— Давай выпьем, Даша. Со свиданьицем. — И, не дождавшись ответа, направился на кухню. Когда вернулся с подносом, она по-прежнему стояла. Садись, Даша. Неловко как-то стоя выпивать.
— Выпьем потом, если вообще выпьем. Я сейчас говорить буду, — с отчаянной решимостью заявила она. — Слушай меня внимательно, а когда надо будет, отвечай.
— Отвечу. За все отвечу, — попытался сострить он. Поднос поставил на журнальный столик и замер перед ней. Руки по швам.
— Я все понимаю, — начала она и замолкла. Он хотел шутливо восхититься этим, но, увидев, как нервно подрагивают ее пальцы, понял, что сейчас шутковать не следовало. Дарья вздохнула в последний раз и продолжила: — Ты тогда нес меня на руках. Но чтобы уложить пьяную идиотку, у тебя другого способа не было. Ничего другого не оставалось, как нести ее на руках. И слюнявые ее пьяные поцелуи пришлось вытерпеть…
— Даша! — крикнул Сырцов.
— Пока молчи, — потребовала она. — Ну а в последний раз, когда мы с тобой радиоспектакль для злодеев устроили, тем более все понятно.
