Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Принимая во внимание разницу в часовых поясах, можно твердо считать, что погибший Владлен — самозванец. Смертельный парад самозванцев. Кто следующий?""
— Дай сюда, — жалобно взмолился Михаил Семенович.
Константин отдал ему газету, и продюсер жадно начал читать. Дарья, откинувшись на сиденье, полулежала с закрытыми глазами. На худом лице ее явственно обозначились твердые желваки. Константин осторожно погладил откинутую на сафьян безвольную ее ладонь. Она вздохнула, открыла глаза и обеими холодными руками вцепилась в его предплечье.
Вошли в дом молча, и только в столовой продюсер подал голос: распорядился насчет того, чтобы принесли выпить и поесть. Молча помыли руки, уселись за стол. Михаил Семенович разлил водку и прошептал:
— Что ж это такое?
Ему не ответили. Константин поднял старинный хрустальный лафитник:
— Мир праху всех убиенных.
Не чокаясь, выпили до дна.
— Что ж это такое?
— Все-таки придется тебе, Мишаня, входить в долю к Кириллу Евгеньевичу, — вздохнул Константин.
— Нет уж! — яростно возразил Михаил Семенович, резко и точно разливая из графина по лафитникам. — У него свои дела, у меня — свои. И я своими буду заниматься сам."
"— Всех своих врагов в порошок сотрешь? — горько поинтересовалась Даша.
— И сотру! — бодрился продюсер.
— Хватит смертей! — закричала Даша. Испуганный Михаил Семенович тут же заверил ее:
— Я же фигурально!
Константин положил свою ладонь на ее запястье и предложил свой тост:
— За то, чтобы все было хорошо.
— Очень хочется, но вряд ли, — помотала головой Даша.
* * *
Старинные английские напольные часы — одна из немногих уцелевших реликвий дома Горбатовых — трижды ударили в свои колокола. Кирилл Евгеньевич поднялся с бокалом вина (он пил только сухое) и, молча постояв, дождался полной тишины.
— К глубокому моему сожалению, мне, как вы знаете, придется сейчас уйти. Дела, дела, дела! — вдруг взъярился он. Но, глубоко вздохнув, задержал дыхание и взял себя в руки. — Давайте не забывать Даню, родные мои. Давайте не забывать нашу вину перед ним. Если мы это забудем… — Не договорив, он одним глотком опорожнил бокал. Притихшие родные и близкие послушно последовали его примеру. Глава клана выбрался из-за стола.
