Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
По-прежнему собираешься копать?
— Мы уже обсуждали это, Галя, — напомнил Горбатов и перевел разговор: — Как здесь?
— Продали двух Сухановых, Залбштейна, Ярова и Гомоляку.
— Неплохо, неплохо, даже совсем хорошо, — одобрил Кирилл Евгеньевич. А какого Ярова?
— Не беспокойся, твоя любимая ""Московская ночь"" еще висит. Наши нувориши, как утверждают их агенты, хотят что-нибудь посветлее.
— Нынче и я хочу что-нибудь посветлее.
— Господи, какой ты дурачок! — привычно удивилась она. — Несчастный дурачок-интеллектуал.
— Я это много раз слышал, Галя.
— Это от меня, — продолжила его мысль Галина Васильевна. — Но я тебя очень люблю, Кира, и не хочу, чтобы ты был дурачком.
— Как там поживает Варицкий? — глядя в потолок, поинтересовался Горбатов.
— А как поживает Горбатова-Кореевская? — в той же интонации спросила она, и сама же ответила на оба вопроса: — Да, я замужем, а ты женат. У меня двое малых пацанят, а у тебя — долг и извечная вина перед страдающей женой. Мы не можем разойтись с ними, но что мешает нам с тобой любить друг друга?
— Все, — коротко не согласился с ней Горбатов.
— Все — это ничего, — убежденно сказала она. — Все — это твои интеллигентские комплексы.
Он продолжал рассматривать лепнину на потолке. Признался ей. Лепнине:
— Я не успокоюсь до тех пор, пока не узнаю, кто повинен в смерти Дани.
— Узнаешь, и…?
— Что — и? — не понял он и перевел глаза на нее.
— Убьешь его или их?
— Не знаю. Может, и убью.
— Не убьешь, — за него решила она. — Властям сдашь. Ты у нас законопослушный.
— Перестань издеваться надо мной.
— Я не издеваюсь, Кира, честное слово, не издеваюсь. Я очень хочу тебе помочь."
"— Так помоги же! — почти прорыдал он. — Я не знаю, с чего начать!
— Ты хотел нанять детектива?
— Да.
— И боишься нарваться на проходимца или шарлатана, — почти повторила кобринские слова Галя.
— Да.
— Я найду тебе детектива, Кира. Хорошего детектива.
— Который обслуживает банковские круги, дорогая моя банкирша?
— Любимая, — поправила она его. — И не банкирша, а крупная держательница акций крупного банка.
Она встала, подошла к нему, взяла в обе руки его лицо, осторожно и нежно поцеловала его в губы.
Настоящая кустодиевская баба стояла над ним, пышная, румяная, щедрая на любовь. Есть что обнять, есть что ласкать, есть к чему прижаться. Не углы декадентских изломов. Он щекой прижался к ее животу, который вдруг нервно подобрался. Кирилл понял, что она хотела его.
