Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Высокая, тонкая, словно с картинок прерафаэлитов, его жена Ксения последовала за ним.
В прихожей, поправляя на нем воротник плаща, она прижалась щекой к его груди.
— Когда тебя ждать?
— Не знаю, милая. — Он взял ее за плечи и, не глядя в глаза, с привычной лаской осторожно поцеловал ее в лоб. — Управишься здесь без меня?
— Управлюсь, — пообещала она.
""Тойота"" повертелась по Басманным и остановилась у особняка, который явно подвергался щедрому капитальному евроремонту. Горбатов ухватился за ярко начищенную бронзовую ампирную ручку, открыл тяжелую дубовую дверь и вошел в белый с золотом вестибюль свой галереи.
— Как наши дела? — дежурно поинтересовался Горбатов, поднимаясь по мраморным ступеням. Она ответила ему уже в спину:
— По-моему, хорошо.
Он шел через залы.
Кабинет на двоих был обставлен карельской березой. Два дивана с высокими закруглявшимися спинками, четыре кресла-корытца, круглый стол в окружении изящных стульев.
— Ну как ты?
— Я-то в порядке… — Он стоял у круглого стола и изучал изысканный черно-желтый рисунок столешницы. Она подошла к нему. Он поднял на нее глаза, и она догадалась, что он совсем не в порядке.
— На похоронах была Дарья, — вдруг ни с того ни с сего сообщил Горбатов.
— Что, эта сучка и дура почувствовала свою вину?
— Она — не сучка и тем более не дура, — возразил Кирилл Евгеньевич и уселся в кресло-корытце. Галина Васильевна устроилась в таком же, напротив.
— Ну ладно. Не сучка и не дура. Что ей надо было от тебя?
— Ей от меня ничего не надо было.
— Значит, тебе от нее.
